Интеллектуально-художественный журнал 'Дикое поле. Донецкий проект' ДОНЕЦКИЙ ПРОЕКТ Не Украина и не Русь -
Боюсь, Донбасс, тебя - боюсь...

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ "ДИКОЕ ПОЛЕ. ДОНЕЦКИЙ ПРОЕКТ"

Поле духовных поисков и находок. Стихи и проза. Критика и метакритика. Обзоры и погружения. Рефлексии и медитации. Хроника. Архив. Галерея. Интер-контакты. Поэтическая рулетка. Приколы. Письма. Комментарии. Дневник филолога.

Сегодня среда, 26 сентября, 2018 год

Жизнь прожить - не поле перейти
Главная | Добавить в избранное | Сделать стартовой | Статистика журнала

ПОЛЕ
Выпуски журнала
Литературный каталог
Заметки современника
Референдум
Библиотека
Поле

ПОИСКИ
Быстрый поиск

Расширенный поиск
Структура
Авторы
Герои
География
Поиски

НАХОДКИ
Авторы проекта
Кто рядом
Афиша
РЕКЛАМА


Яндекс цитирования



   
«ДИКОЕ ПОЛЕ» № 2, 2002 - СЛЕДЫ НА ВОДЕ

Стяжкина Елена
Украина
ДОНЕЦК

Пятнадцать строчек (О Сергее Зубареве)

Оказывается, они все-таки остаются – следы, оставляемые в нашей быстротекущей жизни.
Сергей Зубарев – из тех, кого помнят...


    Сергей Зубарев – мой дядя. Он двоюродный брат моей мамы. Но в семье нет двоюродных. Это не принято. Есть только смешное слово «кузина». Смешное и ни на что не похожее. Если она – кузина, то он – кузин?… Или нет. Этот вопрос меня занимает. Но я стесняюсь его задать…
    Мне пять лет. Я называю его Сережей. Его маму – Лилей, его папу – Пашей. И только прабабушку – патриарха – бабусей Дусей. Царствие им небесное. Всем. Их больше нет, но я по-прежнему называю их так. Просто по имени. Я – младшая. Я – любимая. Я – своя. Мне можно…
    Мне пять лет. Я – Лёник-шпоник. Это – если ласково. Я – Алёна (с протяжным, вкусным произнесением всех гласных) – это, если разговор взрослый. Я принесла из детсада потрясающие стихи, которые с удовольствием, громко декламирую на большом семейном празднике: «У-ти-бу-ти смеюлечки. Не для того наш папа повесился, чтобы в доме тихо было и мухи не кусали». Принимая паузу за немой восторг, продолжаю: «Висит в углу, тонкое, зеленое, пищит и воняет. Все равно не догадаетесь… Это селедка…»
    Сережа громко хохочет, аплодирует, прижимает меня к себе и говорит: «Это – прекрасно. Это изумительно. Это обязательно нужно записать. Ты почитаешь мне это на магнитофон?»



Сергей с племянницами
Алёной и Наташей

    Через пару дней Сережа приходит к нам с магнитофоном и я, уже не очень уверенная в шедевральности выученных в саду строк, записываюсь вместе с ним на пленку. Она, эта пленка, есть у меня и сегодня…

    Мне шесть, а может, семь. Он врывается в свою квартиру, куда меня подбросили на время, и шумит: «Алена! Меня напечатали в газете… Смотри! В газете!» Он громко улыбается и оглушительно смеется. Я думаю, что это праздник, когда напечатали в газете… Или просто – напечатали. Я еще верю в газеты.
    И отголосками – комментарии: «Он –очень талантливый. Да, сам поступил в театральный. В Москве или в Ленинграде. Он знаком с Бродским. Не может быть… Т-сс, не надо об этом. Он вернулся… Пишет… Пишет? Разве это работа?»
    Мне девять.
    - Лёник-шпоник, я сделал галерею великих музыкантов. Углем. Портреты. Ну? Тебе нравится…»
    - А кто этот растрепанный дядька?

    - Это Бетховен! Нет, ну кто-то же должен заниматься твоим образованием.
    - Только не музыкальным (я как раз бросила мучить фортепиано по причине полной и гармоничной несовместимости).
    - Договорились!!!
    Я бы никогда в жизни так не сумела. Портреты. Как живые, как настоящие. Он потряс меня до глубины души… Я не знаю, кому Сережа их подарил… Множество чудных вдохновенных лиц…

    Мне одиннадцать, может больше…
    Он появляется в квартире неожиданно, как вихрь…
    - Что ты читаешь? Какой язык учишь в школе?
    - Тургенева. Английский.
    - Тургенева? – он немного разочарован. И Тургеневым, и английским. У него есть еще французский, немного – немецкий и итальянский, конечно, латынь… может быть, древнегреческий… - Ну, ладно. А Наташу Хаткину ты знаешь? Какие стихи!!! Она гений, Лёник, гений. Она – не Хаткина, она – Небоскребова. Это не я придумал…. Это великий поэт сказал!!! Я принесу тебе ее книгу…
    На следующем семейном торжестве его почему-то нет. Взрослые шепчутся… «Зашили… Спираль… Водку нельзя… Реланиум… Чуть не умер… Сейчас в больнице…» И еще раз – горький шепот со значением: «В больнице».

    Я еще школьница. И не очень взрослая…
    - Какие стихи написал Гриша… Это чудо – не стихи… Сейчас я буду их читать, а ты будешь внимательно слушать. Люся-Миша (это мои родители), идите слушать Гришины стихи немедленно. Ужас! В этом доме не любят поэзию… Ты должна любить поэзию, Алена!!!… Нравится?
    - Ничего, - говорю я. Нравятся мне в тот период только мальчики… Он хитро улыбается и сообщает, что Ахматова, Пастернак и Игорь Северянин мне сейчас очень подойдут: «Ананасы в шампанском… Миша, достань ей хорошие стихи. А гришины – не ничего. А –гениально!!!»
    …Хорошие книги можно было только доставать. Папа «достал». Сборник русской поэзии серебряного века. Сережа был очень и очень прав. Все стихи мне подошли. И по размеру… И по настроению. И просто так.

    Мне шестнадцать.
    - Ты куда будешь поступать?
    - Только не в медицинский…
    - А я вот сейчас жалею. Я был бы хорошим психиатром… Мы с Мишей записали сеансы гипноза для мишиных больных. Говорят, помогает. Я там грозный: «Спите! Вам тепло и хорошо» – вдруг громко кричит он.
    (Папа говорит, что эти записи до сих пор действуют на больных очень эффективно.)
    Мы смеемся и продолжаем разговор о выборе жизненного пути. Сережа беспокоится: в нашей семье не принято не хотеть.
    - Может, исторический, - невнятно мямлю я…
    - Изумительно. Я окончил вечернее отделение. Доротея Самойловна Цвейбель. Титан. Мудрейшая, гениальнейшая женщина… За ее лекции можно отдать жизнь!

    Мне семнадцать, выпускной бал. Время еще советское, На мне не белое, а темно-синее, почти черное платье. Левое плечо – голое, на правом – слегка вульгарная алая роза. В общем, полный общественный вызов.
    - Алена, ты красавица! Я тебе это уже говорил? Я горд…
    Он обещает подарить мне самиздатовский сборник стихов. Только не говорит, что это будут его стихи…
    Через полгода я выхожу замуж. На свадьбе он обнаруживает желтые цветы и начинает сочно и распевно декламировать: «Она несла тревожные желтые цветы…»
    - Что это? – спрашиваю я.
    - Это?! Это – позор! Это настоящий позор, что моя племянница не читала «Мастера и Маргариту»!
    Булгакова и сборник собственных стихов Сережа принес в мою новую семейную жизнь.

    Вместе с сигарами и коньяком. «Друзья мои, курить сигары – это настоящее искусство. Мы будем учиться вместе. Кончик сигары необходимо немного напитать коньяком… И…»

    Мне – восемнадцать. Гостиная для больших семейных торжеств. И маленький гроб. Сережа не помещается в нем и снисходительно смеется. Потом привозят другой. Большой. Но он тоже – тесный для него. Спокойное, умиротворенное лицо с блуждающей, забытой улыбкой.
   &nbs p;Я была на похоронах. Я видела их. Но я думаю, что Сережа жив. Просто думаю так, и все.

    Не знаю, сколько мне было лет тогда, когда я осмысленно открыла самиздатовский сборник в зеленом коленкоровом переплете. А в память врезалось почему-то вот это: «И мир отвечает прекрасной Еленой на менелаево постоянство».
    И другое, совсем другое: «Вообразите, что…», а дальше – пятнадцать ровных пустых строчек.
    И я – воображаю...



КОММЕНТАРИИ
Если Вы добавили коментарий, но он не отобразился, то нажмите F5 (обновить станицу).

2003-12-04 18:29:15
Сергей Зубарев www.barracoota.narod.ru
Липецк
Такая вот историческая шизофрения.

Поля, отмеченные * звёздочкой, необходимо заполнить!
Ваше имя*
Страна
Город*
mailto:
HTTP://
Ваш комментарий*

Осталось символов

  При полном или частичном использовании материалов ссылка на Интеллектуально-художественный журнал "Дикое поле. Донецкий проект" обязательна.

Copyright © 2005 - 2006 Дикое поле
Development © 2005 Programilla.com
  Украина Донецк 83096 пр-кт Матросова 25/12
Редакция журнала «Дикое поле»
8(062)385-49-87

Главный редактор Кораблев А.А.
Administration, Moderation Дегтярчук С.В.
Only for Administration