Интеллектуально-художественный журнал 'Дикое поле. Донецкий проект' ДОНЕЦКИЙ ПРОЕКТ Не Украина и не Русь -
Боюсь, Донбасс, тебя - боюсь...

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ "ДИКОЕ ПОЛЕ. ДОНЕЦКИЙ ПРОЕКТ"

Поле духовных поисков и находок. Стихи и проза. Критика и метакритика. Обзоры и погружения. Рефлексии и медитации. Хроника. Архив. Галерея. Интер-контакты. Поэтическая рулетка. Приколы. Письма. Комментарии. Дневник филолога.

Сегодня четверг, 18 января, 2018 год

Жизнь прожить - не поле перейти
Главная | Добавить в избранное | Сделать стартовой | Статистика журнала

ПОЛЕ
Выпуски журнала
Литературный каталог
Заметки современника
Референдум
Библиотека
Поле

ПОИСКИ
Быстрый поиск

Расширенный поиск
Структура
Авторы
Герои
География
Поиски

НАХОДКИ
Авторы проекта
Кто рядом
Афиша
РЕКЛАМА


Яндекс цитирования



   
«ДИКОЕ ПОЛЕ» № 16, 2011 - ПТИЦЫ

Брайнин Григорий
Украина
ДОНЕЦК





* * *
Мой путь назад – оптический обман:
и пение сирен, и ветер в вантах,
Итака, горизонт, и царский сан,
и этот пульс в висках, как стук пуантов.

И это не балет… Вот вновь река и берег.
Твой поцелуй вибрирует во мне.
Его сберечь нельзя. Повторами проверить –
опять нельзя. Дрожит лишь тень на дне.

На дне чего, скажи, – души, ума, пространства,
где память прячется в светящихся сосудах?
И снова целый мир с собачьим постоянством
целует сам себя в теченьи суток.

 

МОРСКОЙ ПЕЙЗАЖ

Синие тучи, темные тучи, светлые тучи.
В медное море тянется с неба солнечный лучик,
режущий лучик белого света с темного неба,
светлого неба, синего неба, теплого хлеба.

То ли ко мне возвращаются краски черного моря,
то ли в крови пульсируют волны счастья и горя,
то ли в мой мозг проникает с небес темная круча,
то ли мой хлеб преломили со мной годы и случай.

Месяц не май, голод не тетка, сердце не камень,
темные волны, белая степь, пыль под ногами…
Вижу – бредешь по воде наших дней, словно апостол,
темные ночи, светлые дни – поза и поступь.

Кто ты, скажи мне, контур твой темен, взор же твой светел.
Как ты красив, путник судьбы моей, что ж ты не весел?
Кто огорчил тебя, брат моих дней, тень моей ночи –
темные тучи, светлые тучи, писем ли почерк?

Может быть, волн боевые стада – общие цели?
Может быть, ветра сладкое Да – хлеба и зрелищ?
Древних ристалищ плечи и торс, ремни сандалий?
В темном сандале твоих волос – жизнь на привале?

Как ты прекрасен, спутник мечты, звездочка с неба.
Где же ты спишь, чтоб тебя не нашли, где бы я не был?
Медное море, светлая высь – пей до отвала.
Ах, поцелуй меня, моя жизнь, как целовала! 

 

* * *
Над парусами небо сине,
над парусами звезды, звезды…
и млечный путь на паутине
еще прозрачнее, чем воздух.

Ты пишешь мне, что все в порядке,
здоровы дети, хватит денег.
А здесь накат играет в прятки,
вокруг вода и нет растений.

Синеет небо. Тихо плещет
вода о борт. Ночная вахта.
И я описываю вещи
тебе не нужные de facto.

Я расскажу тебе про карту.
Зеленый берег, море сине.
Мыс Тарханкут. Любовь Петрарки
здесь не причем, и я бессилен.

Над парусами небо сине.
Лаура спит вдали от ветра.
Упряжка волн несет на спинах
по карте жизни этот вектор.

 

* * *
Я пытался писать тебе. Или купить тебе пса.
Думал, лучше отдать тебе деньги, одежду и кров.
Я пытался увидеть тебя в своей жизни хозяйкой, смешать нашу кровь.
То ли группа не та, то ли гены с излишком икса…

Подобрать бы породу, какую ты сможешь любить.
Может быть фокстерьер, может просто бродячий барбос.
Он кудлатый и добрый. Он может лизнуть тебя в нос.
Ты накормишь его, приласкаешь и дашь ему пить.

Ты, родная моя, то моя, то чужая жена,
я не твой программист, хотя я не из слабых ребят.
Я все шел к тебе, шел, но, столкнувшись, прошел сквозь тебя.
Почему это так? Я не знаю подробности сна.

Ты мне кажешься дымкой, мой млечный и сказочный путь.
А я думал – ты плоть, надевая на палец кольцо.
Но я вновь бы ошибся, вернулся в наш дом как-нибудь.
Да, я рядом, я возле. Ты выйди ко мне на крыльцо…

Я и сам этот пес. В его шкуре я снова возник.
Вот ошейник на шерсти для строгости давит кольцо.
Я привязан к тебе. Я потею через язык.
Да, я рядом, я возле. Ты выйди ко мне на крыльцо…

 

ДВЕ КАРТИНЫ А.ГЛУМАКОВА

Синее пламя, красное пламя, желтое пламя,
мы среди этих мазков в горящем бедламе,
знаки вопроса в малиновой середине –
я бы ушел, да запутался в паутине.

Может быть, это перья прекрасной птицы,
может быть, это шторм, и блестят зарницы.
Снятся мне юрьев день, петушок на спице,
цацка, а может дрянь, но к утру проспится…

А на другой стороне – лучезарный пастух.
Нимб его счастьем сияет, и песенка спета,
вол златоокий идет по волнам его света.
Вот и утро, и свет его не потух…

 

* * *
Стоит июль. Сияют небеса.
Ночь серебром просвечивает листья.
Мы рядом на скамейке. В этом смысле –
такая в нашей жизни полоса.

На небе заменяют облака,
когда они с тобой соприкоснутся.
И я боюсь, что можно не проснуться,
когда в руке лежит твоя рука.

Забудем все. Оставим лишь пустяк,
чуть шевелящийся, как летняя прохлада,
и ты мне скажешь – Ничего не надо,
мы посидим немного просто так.

Ты потерпи. Целебна летом ночь.
Я вспомню Крым в обнимку с Черным морем.
Мы рядом здесь. Мы ни о чем не спорим.
Все позади, и время мчится прочь…

 

ВОЛНЫ

1
Держась друг друга по привычке,
бредут нестройными рядами
овечек белые сестрички
по 200 миль между портами.

И, кажется, сквозь буквы шрифта
проступит шум прибрежной гальки,
рифмуя пену волн над рифом
в капризные изломы кальки.

Таверен фадо и фламенко
в тугие кудри южной ночи
вплетают терпкий вкус измены,
уж слышен говор, виден почерк…

И все ужимки школы флирта
во впадинах между волнами
утопят всех потомков Флинта
и отшлифуют каждый камень.


2
Издалека они как текст
арабской вязи.
Совместный бег для них лишь тест
на общность фазы.

Но берег близится, и нет
иного моря.
Встав во весь рост, пропустят свет
и гибнут вскоре.

Им ускользнуть бы дырой в заборе –
и кто б искал.
Да только прыгнут обратно в море
с прибрежных скал.

В атаке шельфа они прекрасны,
набег – их труд.
Они лишь жертвы стихийной страсти
и так умрут.

 

* * *
Не плачь так горько, мой скрипач.
Сыграй еще. Хватает силы духа
смахнуть смычком отрезанное ухо
и вспомнить, что не тонет в речке мяч.

И рыбы поднимались по реке,
пока за нами гнался альтерэго,
чтоб вместе с нами броситься с разбега
все в ту же реку с бритвою в руке.

Живи и пой. И пей, только живи.
Мы все переплываем эту реку.
Вот и чапаев воду пьет за греков,
чтобы с вином смешать ее в крови.

Усаты наши няни – мопассан,
тулуз лотрэк, лыс ленин, как котовский,
дали, д’арк, буденный весь в усах…
Играй, скрипач, смычком усатым в доску.

Ножовкой водит доктор пирогов.
Пока у наших ушки на макушке,
вокруг пылает бой, и гибнет пушкин.
Ах, няня, выпьем с горя, где же кружка?
Ах, няня, няня, выпьем за врагов…

Товарищ сталин, хванчкары налей,
за родину – от пробки и до дна!
И ты там был, хлебнул того вина,
жизнь стала лучше, стала веселей.

Теперь ты сам и нянька и дитя,
ну что тебе отрезанное ухо?
Возьми бетховена, и он лишился слуха
на старости и 20 лет спустя.

Ты тоже не утопишься в реке,
а полетишь со всей еврейской грустью
над брошенным судьбою захолустьем,
над витебском со скрипкою в руке…

 



КОММЕНТАРИИ
Если Вы добавили коментарий, но он не отобразился, то нажмите F5 (обновить станицу).

Поля, отмеченные * звёздочкой, необходимо заполнить!
Ваше имя*
Страна
Город*
mailto:
HTTP://
Ваш комментарий*

Осталось символов

  При полном или частичном использовании материалов ссылка на Интеллектуально-художественный журнал "Дикое поле. Донецкий проект" обязательна.

Copyright © 2005 - 2006 Дикое поле
Development © 2005 Programilla.com
  Украина Донецк 83096 пр-кт Матросова 25/12
Редакция журнала «Дикое поле»
8(062)385-49-87

Главный редактор Кораблев А.А.
Administration, Moderation Дегтярчук С.В.
Only for Administration