Интеллектуально-художественный журнал 'Дикое поле. Донецкий проект' ДОНЕЦКИЙ ПРОЕКТ Не Украина и не Русь -
Боюсь, Донбасс, тебя - боюсь...

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ "ДИКОЕ ПОЛЕ. ДОНЕЦКИЙ ПРОЕКТ"

Поле духовных поисков и находок. Стихи и проза. Критика и метакритика. Обзоры и погружения. Рефлексии и медитации. Хроника. Архив. Галерея. Интер-контакты. Поэтическая рулетка. Приколы. Письма. Комментарии. Дневник филолога.

Сегодня понедельник, 22 октября, 2018 год

Жизнь прожить - не поле перейти
Главная | Добавить в избранное | Сделать стартовой | Статистика журнала

ПОЛЕ
Выпуски журнала
Литературный каталог
Заметки современника
Референдум
Библиотека
Поле

ПОИСКИ
Быстрый поиск

Расширенный поиск
Структура
Авторы
Герои
География
Поиски

НАХОДКИ
Авторы проекта
Кто рядом
Афиша
РЕКЛАМА


Яндекс цитирования



   
«ДИКОЕ ПОЛЕ» № 11, 2007 - ПОСОШОК

Бондаренко Вячеслав
Украина
ЛУГАНСК

"Новая Энеида"

На всякий выпадок предупреждаем наших читачив,
что сия рукопись попала в редакцию «Дикого поля»
совершенно случайно,
при странных обстоятельствах
и в сильно поврежденном виде.



Нестор ШУФРИЧ, круглолицый депутат, ценитель поэзии
Яворивского.
Василь ДОВЖИК, детский писатель, высокий человек с усами.
Кардан ЛЮЛЯКИБАБКИН, сторонник реформирования язы-
ка, человек средних лет бомжеского вида (появляется каждый
раз неожиданно).
Нина ОЙОЙ, женщина средних лет, поэтесса и сотрудница
Дома литераторов.

Действие происходит в начале 2004 года в канун Рождества
в Доме литераторов, в основном, в кабине председателя НСПУ,
где писатели отмечают праздник. То есть — это примерно за
десять месяцев до президентских выборов в Украине и Оран-
жевой революции. Тогда в писательской среде как раз начался
раскол из-за политических пристрастий: часть литераторов
решила сменить руководство Спилкы и даже захватить силой
Дом литераторов.

 

АКТ ПЕРВЫЙ

 

Пустующая приемная Дома литераторов перед кабинетом
главы НСПУ. Подергав дверь, поэт Стас убеждается, что, вну-
три, похоже, никого, освещение даже сквозь щель не пробивает-
ся (может, власти опять отключили за долги или за неугодное
президенту страны поведение писательских руководителей).
Поэт останавливается в неопределенности.

Стас, в раздумьях, касаясь пальцами приколотой бумажной
снежинки:


Во… Рождество на нос уже садится.
И подползает личный юбилей:
Всех спонсоров отшил… И звать кого же?..
За кой? На кой, — когда их засосали
Трясины вражьих партий и движений
Еще пожрут друг дружку… Надо спи-сок
Продумать из людей на юбилей…
(почесав двумя руками голову)
Люблю коллег талантливей меня!
Да где их взять — вот разве что Кенжеев,
Казах… российский… смывшийся в Канаду,
Чтоб мучиться там с женами двумя…
Да Зарахович, мастер ловли рыбы,
Да Вознесенский, тоже человек:

 

Спас жизнь мне как то, даже не заметив,
Хотя бутылку ставит до сих пор
За то, что вел я вечер тут поэта.
Так, сразу впишем, во… Костенко Лину:
Она сама, как тот Берлин не взятый,
Когда я с ней стою у «Саркофага».
Небось, когда-то Пушкин ей сказал:
«Друзья, напрасен ваш союз!» И вышла
Из СПУ, и, как стена в Берлине, —
В живой музей в итоге превратившись…

 

По будням не встававший Винграновский
Без оговорок список бы пополнил,
Да — в небесах! А вот… запишем Беллу
Ахатовну — вне конкурса проходит,
С тех пор как в ресторане «Дежавю»,
Тост подняла за нас… с Ткаченко Сашей
(Начальником Российского ПЕН-клуба),
Чтоб муж ее, наличный Мессерер,
Не знал, к кому из двух поревновать.

 

…Кабанов к списку просится, пиарщик:
Ну, впишем Сашку — всё равно пролезет
Мичуринец поэзии херсонской,
Скрестив бахчу на ветках со… стихом!
Заладит: «Е-мое, и „Шо“ мое же
Опять-таки похоже на журнал»!..
А есть еще Каплан, раскольник Юра,
Хоть раздобрел, что в строчку трудно втиснуть,
Но ведь — Григорич, как и мы с Тарасом,
И диссидентом тоже был… по средам,
Особенно, когда жена не слышит.
Пусть издавая кучу антологий,
В трудах он саботирует шабат,
Да прямо… шабатирует до краю.
Небось, мечтает третьим быть… с Тарасом
Призером, ну, в кругу людей приличных…
А Драч куда? — пусть отчеством не вышел,
Как, скажем прямо, и Борис Олийнык,
Но тоже люди все-таки… местами.
К тому же Драч, прочтя мою «Абетку»,
На радость людям бросил министерство,
Сказав: «Пусть Чиж там будет… соловьем».

 

Еще ж Гер-расимьюк с Рым-маруком
И с кем то, той же ночью протрезвевшим,
Не лягут мимо списка. Наши хлопцы!
Хоть книги, блин, пока что только пишут,
Но так-таки уже лауреаты!
«Небачену абетку» изучив,
О новой жизни тут… мечты скирдуют.

 

Ой, а… Рауль, местами величавый,
Хоть потерял тигровую он шкуру,
Но — Чилачава: весельчак трагичный,
Пи-су-чий — на грузинском, украинском,
На резолюциях… Ну, в общем — что попало.
На резолюциях он просто… Руставели.
Особо перед отпуском, ага!..

 

Еще ж и Крым есть, а в Крыму Казарин —
Не потому, что там… вице-премьером
Зав. кафедры-то этот, друг-профессор:
Важней, что как ни как — гоголевед!
Пускай во власти — но пока без порчи…
А не позвать — что Гоголя обидеть!
Сам Пушкин не одобрил бы, ага…

 

/……………………………………………../

 

 

Похожий на Либермана (откуда-то из-под потолка):
Э, Стасище, послушай же, довольно…

 

Стас, подымая голову и пока не видя собеседника:
Кто это говорит со мной

 

Похожий на Либермана, показываясь в хитоне:
Не важно!
Ты честный фраер, как сказали б зеки.
А по-другому, — может, даже гений
(Хотя других ты пропускал вперед!)
Но список твой уж больно надо править:
И список твой не столько юбилейный —
Для вечности его ты составляешь!..
Контрольный свой — не выстрел, ну… вариант!..

 

Стас:
Простите, что за бред? Я пью, конечно,
Но раньше не имел галлюцинаций:
Скажи кому — в больницу отвезут!..

Похожий на Либермана:
Напрасно! Не волнуйся! Все в порядке.
Но список дать — тебя назначил Жребий!
Чтоб знать нам: чьи портреты тут сменить.

 

Стас:
А если так, то чем я заслужил

 

Похожий на Либермана:
Ты, автор двух романов-палиндромов.
И «Пир во время Куч-мы» написавший!
А в бытность журналистом (кто не знает)
Ты двум десяткам хлопцев из тюряги
(Невинно-осужденным) дал свободу
Расследованьями тогда своими,
За что Фемидой бит и бандюками.

 

Стас:
Так то… когда еще…

 

Похожий на Либермана:
Но кто-то ж помнит…
И самиздат ты создавал культурный,
При Брежневе в студентах пребывая.
За что тебя парторг Петля Петлёвич
Так полюбил, что стал насьоналистом,
Свой стаж партийный к пенсии прибавив,
Вдруг академик он (!) по… нацбольшинствам.
И книжку чтит «Я сам из дат печали»,
Что ты дарил другим, нормальным людям…

 

Внезапно появляется незнакомец по фамилии Люлякибаб-
кин, перебивая разговор странным вопросом:
Скажіть, а… скільки з «Ґ» тут, в Україні?..

 

Стас, желая быстрей избавиться от незнакомца:
Та… майже всі!..

 

Люлякибабкин:
Я думав, 30–40:
Ґедзь, ґудзик, ґава, ґуля, ґоґель-моґель…

 

Стас:
Щось я таких письменників не знаю…
Є, знаю, Гоголь, тільки ж він — не Могель:
Микола просто, Василя він син…

 

Люлякибабкин, простодушно улыбаясь:
Та я ж не про письменників — про букви,
Про наші «Ґ» у світлі нововведень.

 

Стас:
А-г-а! Хто ж ви?..

 

Люлякибабкин, извиняясь:
Кардан Люлякибабкин.

 

Похожий на Либеромана:
Приємно чути. Та у нас розмова…

 

Люлякибабкин:
О прошу паньство, тож я відійду…

 

/………………………………………/

 

Внезапно открывается дверь кабинета и изнутри выныри-
вает Тоня Цвыд с керосиновой лампой, зазывая Стаса… Похожий
на Либермана незаметно исчезает. Тоня, протягивая руку:
И знай, что водки я не пью!

 

Стас:
Отвечу так — пугать не надо!
Но рану губ твоих ордынских
Смочить-то стоит чем-нибудь!
Небось, успела пышным телом
Ты разморозить холодильник,
И водка полилась сама!..

 

Входят в кабинет Яворивского, где при отключенном осве-
щении сидит компания и начинает праздновать при керосино-
вой лампе и нескольких свечах. Один из них, высокий весельчак
с усами, Василь Довжик (заметив парящую в воздухе огромную
бутылку):

 


Ой, гля: еще бутыль явилась
И над столом себе витает,
Порой красиво наклоняясь,
Нежней, чем даже Тоня Цвыд.
(В потемках просто можно спутать!)

 

Я не скажу, что крыша едет,
Но чё бутыль сама гуляет? —
Никак тут Гоголь учудил:
На Рождество сюда прислал нам
Из этой самой Близь-Диканьки.
Ну, в общем, чувствую, надолго
Тут все по новой началось!..

 

Кто-то намеревается встать для произнесения тоста.
Тоня Цвыд, пытаясь его остановить:
Не Осадчук ли рвется к слову:
Встает, как будто Котляревский!

 

 

Довжик, удерживая того:
«Садись, Иван!» ему мы скажем.

 

Осадчук:
Я раньше, помню, был Петро…

 

Почти хором:
Ну, раз боишься быть Иваном,
То хоть Петром сиди тихонько,
Апостол, елки двадцать пять!..
Был Петр Ильич ты донедавна,
Ну, в прошлой жизни — в большевицкой,
Теперь вот Ильковичем стал:
Ты всех запутал…

 

Осадчук, решительно:
Тихо-тихо!

 

Показывая рукой, чтоб все умолкли, Осадчук берет рюмку и
произносит тост, как обычно, в стихах.

Нет правды на земле,
Но правды нет и выше, —
Заметил, захмелев,
Маляр, летящий с крыши.
Так выпьем без презрения
За мягкость приземления!

 

Все, кроме одного из присутствующих, похожего на Гоголя,
выпивают. Кое-кто аплодирует. Подбодренный этим Осадчук:

Еще есть строгий стих — Кучмы разоблаченье.
Та-кой:
Рэвэ та стогне джип «Чероки»,
И люди гибнут за металл,
Никто не выучил уроки,
И дворник двор не подметал.
Играют «Вольво», ветер свищет,
И «Мазда» гнется и скрипит…
А БТР кого-то ищет,
Не то от счастия бежит:
На нем Кучма светлей лазури
И рядом — еханый бабай:
Они совсем не просят бури,
Но и без бури всех тошнит…

 

Многие аплодируют и тоже выпивают за то, чтоб уже ни-
кому не было тошно после выборов. Довжик, одобрительно, но
не без подначки:

Да, впрямь он… стал Иваном нашим!
Вы не Ильич — вы Илькович! Петро…
Петро, вы, как петарда подо льдами:
Глубинный смысл и искры. Искромет!..
Как диссидент!.. Но вдруг Кучма там слышит?!
Вслед за Гонгадзе могут в лес везти…

 

Осадчук, кажется, хочет объяснить, что это не его стихи,
но пока передумывает. Входит еще кто-то. Довжик изумленно
и даже испуганно:

Ты гля, к нам… лично Котляревский?!
А как на это Яворивский?..
Стихи… парламентские вспомнит
И спросит классика за жизнь

 

Вошедший сдержанно кланяется и делает жест, означаю-
щий, что он не хотел бы отвлекать на себя общее внимание.
Яворивский озадаченно:

А хто ж із нас тут Яворівський?»

 

/…………………………………………………./

 

Осадчук, тревожно обращаясь к Яворивскому:
Я так скажу: «Ти шо, Володя?!
Ты ж сам — не просто старый член,
А ты над членами начальник!..
А коль в Союз приличный хочешь,
То книжку ж надо написать!..
Ну, может, примут и без книги!
Твои парламентские речи,
Признаться, лучше всех верлибров!
Ты лучше выдумать не мог!..
Другое дело-то, что взносы
У них крутые, слишком даже.
С тех пор, как пропил их Есенин,
Или Фадеев, чи Рубцов,
Который Талалая кореш!..
Решай, что порешь, в общем, сам!

 

Ну да, Союз их без долгов… Да,
За счет солидных членских взносов.
Чтоб поступить, за взносом к Кучме
Тебе придется подрулить…
А то и… прямо к Пинчуку вот!
К тому что — зятем президенту.
Ты в общем, сам себе лэхайм!..

 

Довжик, заметив вошедшую:
Ага, плывет Золотоноша,
Поэтка Лиля, кто не знает,
Шустрей, чем лодка без руля…
Щас про рецензию захнычет:
Заладит: «Стас, хотя б… три буквы!..»

 

Входит Золотоноша и жеманно-умоляюще показывает
Стасу на пальцах: хотя бы три!.. Стас, устало:
Ну, это в общем-то не трудно.
Но Лиля, Лиля, о ля-ля:
А так ли это все прилично
А впрочем, коль три буквы эти
Куда то, знаешь, крепко втиснуть
То, может, Лиля, и не зря…
Умна-а — как в феврале Забужко
29-го числа ты, ага, в невисокосный год!..
Но, Лиля, ты предохраняйся
От сквозняков, когда в купе мы,
И в Мелитополе транзитном
В окно заглянет сам Рауль,
Вослед подкатят в вертолете
С не очень вертикальным взлетом
Павлычко, снова же с Драчом.
И так над поездом зависнут,
Тебе чтоб винт, как вентилятор,
К лицу прекрасному направить,
И нагло охладить твой пыл!
На самом деле — под-смот-реть чтоб!..

 

Чтоб я кричал им, отвлекая:
С собой возьмите Чилачаву!
Он где-то ж как-то замминистр.
По нацменьшинствам Человек он!..
Пос-лом он в Риге будет нашим!..
Но Драч смекает моментально —
Чуть приподнявши вертолет,
Чтоб Чилачава не допрыгнул,
Кричит: «А нет свободных мест!»
Драчу, конечно, Чилачава
Там, в поезде, полезней будет:
Он Стасу с Лилей помешает
К рассвету… рукопись прочесть!..

 

Осадчук, размещая на груди большую салфетку, на которой
нарисована хрюша:

Ну, ладно, что-то отвлеклись мы…

 

Стас, в сторону негромко:
Спасибо, с крыши хоть молчанье!
Никто про список не напомнит.
Но… заскрипели тормоза!

 

Яворивский незаметно, по какому-то сигналу, ускользает
из кабинета. Золотоноша, вглядываять в бинокль:

Ты гля: Гришан («Динамо» Киев)
Вдруг к Яворивскому нагрянул,
Неужто каяться решил…

 

Слышится тихий голос, похоже, председателя Федерации
футбола Украины и бизнесмена Суркиса за сценой:

 

Футбол задрал, и… облэнерго:
Не те купил, не те я продал…
Как быть мне с домом Лизогубов,
Что грустно в Седневе стоит?..
Совет мне дай как… литератор!

 

Слышны за сценой звуки поцелуев, Осадчук, выхватывая би-
нокль и не веря своим ушам:
Гля… стал с Володей обниматься:
Семь раз по очереди плачут,
И слезы счастья, как мячи…
Там кто-то вышел им за свечкой,
Но в дверь вкатил зенитный комплекс…
Володя вдруг засобирался…

 

Слышен отдаляющийся голос Яворивского с первого этажа:
Я, Гриша, отлучусь на миг…
В Канаду надо… на секунду…
Одной ногой — другая здесь…

 

Осадчук, бросая бинокль и посмеиваясь:
А та зенитка оказалась
Вобще-то простеньким брандспойтом,
Чтоб загасить взаимну страсть!..

 

/………………………………………………./

 

Входит неизвестный явно крестьянского вида с мешком за
плечами.

 

Осадчук, строго разглядывая незнакомца.
Ты кто такой, едрена Мотря
Преображенный Яворивский?..

 

Такытак, растерянно.
Та я й живим його не бачив!..

 

Осадчук.
Считаешь, он уже того?..
Сражен индейцем? Олигархом?..

 

Такытак, обескураженно.
Бог з вами, шо ви!.. Маю справу:
Прибув сюди… вступати в Спілку,
А звати Рюрік Такитак…

 

Осадчук:
Ти?! А з якого… переляку

 

Незнакомец, разматывая мешок, в котором сало, домашняя
колбаса, похоже, даже молочный жареный поросенок и прочие
деликатесы:

От… навіть… перший взнос привіз я!..

 

Осадчук, после общего оживления:
Твій перший крок до вступу вірний!..
И имя «Такытак» зву-чит!..

 

Котляревский, в сторону, не без иронии:
Везет на имена Отчизне:
Не Пыркало, так — Кокотюха,
А не Канюка — так Задан!..

 

Похожий на Гоголя, обращаясь к Котляревскому:
О времена, браток, о нравы!
Точней, «о tempora, о морды-с»,
Как в Риме друг мой говорил…

 

Оба отходят, учтиво беседуя. Осадчук, обращаясь к Такы-
таку:
А написал ты шось, юначе,
Дав основанье на вступленье

 

Такытак, оживившись:
Во… написав я тут… заяву!
И на соседа от… памфлет,
Шо розікрав колхоз наш бывший,
Довел меня совсем до ручки —
Увел комбайны, реманент…
Мне только ручка и досталась:
Отож писать сам Бог велел…

 

Осадчук:
Ну, лей (указывает на рюмки),
я твір твой почитаю —
Как зам. главы всей нашей Спилкы,
А не там шось — не просто так…

 

Пока Такытак взволнованно наливает, Осадчук пролисты-
вает и, беря большое кольцо домашней колбасы, оценивает:

А ты таки с талантом, видно:
Фамилью пишешь без ошибок
Свою — почти, по крайней мере…
Но че решил в болото вдруг

 

Сюда, в писательское наше —
Книг все равно не издают же,
А если тиснут — кто ж читает
Тут, знаешь, тоже дискомфорт.

 

Такытак подливает, подсовывая Осадчуку жареного поро-
сенка.

 

Осадчук:
Ну, коль такие кабанята
У вас водиться продолжают,
То примем (не громко) и в… секретарьят.
Но — тс-с! — тихонько! И не сразу.
Участок в Броварах дадим…
А може, два — второй вернешь нам
И будешь в Спилке секретарь.
Но ты сперва скажи по правде:
Вот тот молчун, не твой ли кореш
Чи, може, спонсор чей-то ваш

 

Такытак:
Где?

 

Осадчук, тихо, отведя Такытака в сторону:
Во — на Гоголя похожий…
Туманный, видно, человек!

 

Такитак, озадаченно:
С ним не знаком… А Гоголь умер,
Я слышал, кажется, давно…

 

Осадчук, по секрету:
Оно-то так. Но все бывает —
Особо, знаешь, в Рождество.
Ну, может, шарлатан какой-то…
Чего ж под Гоголя канает,
Как будто Гоголь он… живой
Одет, как тот!.. Молчит, не просит…
А вдруг с ревизией нагрянул,
Едрена Мотря, ревизор…
Тот, Котляревский, раньше умер,
А видишь: как живой явился —
Чего? Не пьет, про цель молчит…
Тут глаз да глаз сегодня нужен!..
Тебя они совсем не знают:
Следи — и выйдешь в протеже!
Но пей не водку — будет меньше
Являться призраков тогда.
Их тут и так уже навалом —
Меня, я вижу, окружают…
Жаль, паспортов нельзя проверить,
Ты расспроси: авось вступить
К нам этот Гоголь хочет в Спилку?..
Скажи — ты новый секретарь,
Мол, прогрессивный, из провинций,
И незамазанный ни в чем тут…
Да расколи его, как след…

Золотоноша, закусывающая и заскучавшая:
Чего сидим? Из Спилки не выходим…
Все ждем Володю? Где же он с индейкой,
Что Кучма может возвратить частично…

 

Довжик, с сомнением:
Разве переварим?..
Уже никто не пьет, почти нисколько —
Напрасно врут: спилась, мол, наша Спилка!
(У этих слов не очень общий корень!)
Не, Спилка не спилась… Хоть и не спелась:
Один берет аккорды на трембите,
Другой же громким тенором храпит!..

 

Похожий на Гоголя, строго:
Ну, словом, козаки все (кто не пани),
Сказал бы даже: просто Ко’зак Nostra.
Особенно, когда есть что урвать!

 

Довжик, незаметно складывая в авоську часть продуктов
со стола:

А если нет козацкому, блин, роду
Ну, переводу… скажем, из Канады,
То запросто подмоют и Кабмин,
Гуртом себе с фуршета возвращаясь,
Протеста меру крайнюю избрав…

 

Осадчук, весело ковыряя зубочисткой во рту и предавшись
воспоминаниям:

А, помнится, давно прозаик Цюпа,
Пришел к большому, знаете, начальству
И — в лоб: «А что же это дети в школе
Меня не изучают до сих пор?!»
Ему в ответ: «Так пусть умрет Гончар хоть,
И кое-кто еще, и будет место
В учебнике свободно, вот и всё!
Хотя на Байковом, наоборот,
Свободного — убавится донельзя!..»
И че-ло-ве-ка сильно сбили с толку
Альтернативой, выбором нелегким,
Потом он всю оставшуюся жизнь
Метался между кладбищем и этим…
Учебником-то школьным… Боже мой:
А по дороге книг-то не напишешь!..

 

Котляревский, размеренно и с удивлением:
Тут бедный Йорик впрямь особо беден:
Ему хужей, чем Йорикам в Йорк-Шире.
Хотя у тех глаза не шире вовсе,
Но им спокойней хоть в гробу лежать!
Чи нам Шекспиров малость не хватает?..
«Чи нам», заметьте, это два тут слова:
Не говорю «чинам» я, а — «чи… нам?»

 

Довжик, увлеченно, утащив по ходу с тарелки Осадчука луч —
ший шмат мяса:

А вот еще на кладбище был случай:
Яновский Юрий помер (был романтик
И человек приличный!), посему
В углу медвежьем тихо схоронили —
Лежит он и мечтает: «Отдохну
Я хоть сейчас от вас, большие суки».
Не рано ль размечтался че-ло-век?!
А тут Хрущев Никита приезжает
«Покерувать» немного Украиной
И говорит: «А где мой друг Яновский
Залег? Поедем завтра на могилу!»
Так за ночь, что ж, Яновского достали:
И нежно говорят: «Пошевелись!
Ложись-ка на Центральную аллею!»
А что — и лег, плитой укрылся быстро.
Хрущев ему — венок из кукурузы,
И всем тогда же стало хорошо!..

 

Абсолютно неожиданно появляется озабоченный Нестор
Шуфрич, круглолицый депутат в курточке с надписью на спине
«Просто Нестор».

 

Шуфрич, возбужденно, сразу же узнав бывшего коллегу-
нардепа Осадчука:

Я чую, тишина… Ура, на месте —
Вы живы, слава Богу?! С Рождеством!

 

Осадчук:
Так… выпьем… Се рождає!..
(Быстро наливает и, чокнучшись, вдвоем пьют).

 

Шуфрич, с неловкостью:
Я… по делу.
Хочу вот книжек много закупить
Для всех… свежак любимого поэта.

 

Цвыд, с почтением:
Осадчука имели вы в виду
Или кого?..

 

Шуфрич:
Не… Тут вот, прошу пани,
Любовь ведь зла: полюбишь и… ко-нец.
Случилось так, что мой любимый с детства
Был Яворивский — мастерский поэт.

 

Осадчук, кажется, пытаясь объяснить, что тот прозаик:
Так он же…

 

Шуфрич, восторженно, доставая деньги:
Братцы, я б хотел с размахом,
Чтоб всем своим любимого купить:
Для МЧС, пожарных и партийцев…
Прошу хотя бы… тридцать тысяч книг.

 

Осадчук, обескуражено, по инерции привирая:
Немало… Да!.. Но все поразбирали…
Вот новый сделать разве что тираж…

 

Шуфрич, кладя на стол сверток с долларами:
Вот семсят тысяч баксов… Нам — на все!..
За тиражом автобусом заеду,
Чтоб радовать на Старый Новый год!..

 

Осадчук и Цвыд примерзают взглядом к деньгам, у кого-то
началась икота. Шуфрич, торопливо:
Ну, вот и славно!.. Рад, что сговорились.
А то пожарные ну просто спят,
Нигде стихов Володи не имея…
Теперь пробудим, сможем разбудить!
Ну вот, адью! Мешать я вам не буду…

 

Простившись, быстро исчезает. Осадчук и Цвыд дважды об-
ходят вокруг стола, ошеломленно вглядываясь в деньги. Золо-
тоноша, изумившись:
Шо, семсят тысяч баксиков? Наличкой?!

 

Осадчук:
Он сумасшедший или Челентано

 

Стихи от Яворивского?.. Чудак —
У волка больше их, чем, блин, у Вовки:
Их Явор и в Одессе не писал…
Ну, разве что… про Сталина родного,
Про тезку Ленина, да… просто Ильича.
В них Яворивский сильно сокрушался,
Что сам он — Александрыч, не Ильич.
И что готовый паспорт поменять,
Ну, и отца… Но это ж!..

 

Цвыд, возбужденно:
Знаю выход!
Коль нет стихов, а гонорар наличен,
То мы стихи должны бы написать
Тут все гуртом, не отходя от кассы.
Престижа Спилки снова ж не роняя:
Просили-то не прозу, а — хо-хо!..

 

Золотоноша, оживившись:
Не каждый год такой вот социальный
Заказ бывает, браття, на стихи!..
И гонорар по-честному поделим.

 

Осадчук, строго:
Но-но, дивчата, ша, пока что, в общем…
Хотя… вы тут на правильном пути.
Да, сборник написать — не преступленье,
И проще, чем годами убеждать,
Ну, Нестора, что Явор, блин, прозаик.
К тому ж Володе все я объясню,
Уж если он… живым сюда вернется.
И с гонорара общего дадим
Ему «за брэнд»… 15 тысяч баксов —
Ведь впереди… и Вовин юбилей!..

 

Цвыд:
Ого.

 

Золотоноша:
Однако… Вав!

 

Осадчук, руководящим голосом:
Ну, за работу!..
К утру стихов по десять кто напишет,
Получит вот по десять тысяч баксов…
За штуку — «штуку»: как вам гонорар?!
Но старых виршив вы ж не предлагайте,
Которые печатались уже…
Потом я быстро все сведу до купы,
И буду редактировать полдня…
А послезавтра все пошлем в друкарню:
Конечно, «не на Рейні, не на Марні» —
В райцентре отпечатаем тираж,
Где подешевше…

 

Цвыд, с готовностью к работе:
А писать про шо нам

 

Осадчук, поучительно:
Вопрос важнейший, потому уместный.
Про МЧС тут можно, про пожарных,
Вот… про людей труда. И про любовь —
Как раз вот это, девки, ваша тема!..
Да чтоб пофельдиперсовей!.. Чего ж!

 

Довжик:
Но только ж надо от мужского пола —
Володя-то — не женщина… пока.

 

Осадчук, соглашаясь:
Да, надо стать… на время Яворивским.
Конешно, и престиж международный,
Гражданскую позицию учесть…
Отож! Мозгуйте над названьем книги.

 

Золотоноша, бодро:
Вот это коллективный наш подряд!

 

Все с ручками и листами начинают расходиться писать
стихи. Осадчук, в раздумьях:
Назвать бы сборник так: «Кардан любові»,
А может, посвежей — «Банан для жінки»…
Маняще, экзотично! Может быть…
Ну, этот Нестор отмочил заказец!
И надо ж — тут стихи годами пишешь
И тридцать книг издал, а он: «Поэт
Любимый с детства» надо ж… Яворивский.
Ну, Вова — брэндоносец, ну Потемкин!..
В потемках брэндоносец, да-да-да…
А баксов нам припер… хоть настоящих
Чи там… «региональных», может быть,
Которые в Донбассе только ходят

 

Сперва смотрит на стос долларов на столе через бинокль,
потом, взяв пачку, пробует на зуб и причесывает воротничок
американского президента на одной из купюр, чтоб убедиться
в подлинности денег.

 

Да нет — чистяк: и в Африке такие,
И в штатах разных тоже — не фигня…

 

Обнаруживает рядом с деньгами какие-то три листика с
надписями, всматриваясь:

А шо за запись тут: «ТРАНС. УПР — 5 тысяч»
А тут: «КОМ. СКЛАД» — о! — 10 тысяч книг!..
А тут — «ХЕТЖОП»… И шо ж оно такое
Неловко прямо! Почему «хетжоп»?..
Скажи мне, Довжик: нет ли тут подвоха

 

Довжик, беря листик, всматриваясь и принюхиваясь, а за —
тем переворачивая его на 180 градусов:
Хет-жоп? Хет-жоп… Такого я не слышал.
Ага, вас, видно, просто перемкнуло!
Вот головокруженье от успеха:
Какой «хетжоп», когда наоборот…
Читать по-нашему, ну, слева и направо —
И сразу ж получается: «ПОЖ. ТЕХ»!..
«Пожежне» ще й «технічне управління».
А вы боялись, елки тридцать пять!..

 

Осадчук, успокаиваясь:
Тю!.. Видно, палиндромов начитался,
Шо аж смотрю на все наоборот…
Ну за работу! Через час я жду вас
С доробком первых Вовиных стихов.
Тут будет все построже госприемки,
Что Горбачев пытался как-то втюхать.
Прошу не сачковать! И если нужно
Кому то, девки, Тонь, уединиться,
То рядом… мой открытый кабинет.

 

Цвыд, взяв в одну руку кипу листов, в другую три больших
ручки:

Сперва сниму колготки — в жар бросает
От эдакой ответственности — жуть!..

 

Такытак, возбужденно, но негромко:
Я помогу, Тонюня, в этом деле,
Поскольку ручки заняты твои же…

 

Осадчук, услышав такое:
Но-но! Уж больно шустро размечтался.
Свое ты дело-то не проворонь!
Туманных этих Гоголей раскусишь,
Тогда и вешайся спокойно на колготах,
И углубляйся! А пока — ни-ни!..

 

Такытак покорно отходит в угол, ближе к тихо беседующе-
му с Котляревским похожему на Гоголя. Тоня Цвыд выходит в
одну дверь, а Золотоноша — в противоположную, причем, после
нее остается прищемленный дверью капюшон полупрозрачного
халата. Осадчук, обращаясь к Довжику:

Схожу посты проверю: как вахтерша,
На страже ли, как велено, стоит
И все ли окна наглухо закрыты —
Важнейший при осаде компонент…
А к баксам чтоб никто не прикасался…
И в Спилку даже мух не пропускать!
Скажу, чтоб без команды не стреляла…
Чтоб расчехлить смогла фауст-патрон,
И чтоб не взад, прицелясь, направляла,
И не по нам пальнула невзначай!

 

Подняв телефонную трубку:
Ага, и телефоны отключили:
Сам Кучма, видно, провода порезал,
Чтоб нагло оторвать страну от нас…

 

Внезапно вспыхивает освещение, раздается что-то похожее
на взрыв: оказывается, включился забытый телевизор, напугав
рычащей мелодией. Происходит массовый переполох, но тут
же все снова гаснет. Большинство, взяв по свечке, удаляется в
правые и левые двери. Вдруг раздается звук страшного удара
головы о голову. Когда один из столкнувшихся, Такытак, под-
носит последнюю свечку, видно, что оба — под столом на четве-
реньках. Такытак, лихорадочно потирая лоб:

Вай, хто тут так нахабно и без правил?..

 

Поняв, что перед ним незнакомый:
Ты хто — лазутчик или Дед Мороз

 

Кардан Люлякибабкин:
Ні-ні, Кардан я, я Люлякибабкін —
Там, у приймальні я тихенько спав:
Бо мріяв я й на транспорт запізнився —
Таке бува зі мною. Тож я сплю
І чую: запах — пахне, ой, так сильно,
Смакує так, що раптом пробудивсь.
Хотів узнать: чим пахне, як в дитинстві,
І ніби кличе в далі голубі…

 

Такытак, почесывая лоб:
Ти наш чи шо?.. Чи взагалі за кого?..
За Кучму, може, та за Каплана?..

 

Люлякибабкин.
Та ні, братан. Таких я й не згадаю…

 

Такытак, с подозрительностью:
Та Кучма ж тут, у місті, президент…

 

Люлякибабкин:
А, чув!.. Але ж в селі живу я, от шо —
Я за реформу мови! От і все…

 

Такытак, оживленно:
Так ти земляк?..

 

Люлякибабкин:
Атож… Шось можна з’їсти
Бо вже у шлунку прямо аж стріля…

 

Такытак, подбадривающее:
Аякже. Он бери… над головою.

 

Встают, и Люлякибабкин набрасывается на пищу. Такытак
продолжает.
А мова справді — краще, шо в нас є.
От знаєш, кабана, бувало, ріжеш,
А він — по-українськи! — верещить…
Здавалось би, кабан, а — видно: наший!
І поніма, ну… хто кому кабан.
Буває й інший: в нього швайку встромиш —
Він спершу оком наче підморгне,
Мов, «понимаю все и… до свидання»,
А потім з тою швайкою встає,
Наглючий, та й усіх ото ганяє —
Копита, як у хищного слона…

 

Люлякибабкин:
Яке жа-хіт-тя!..

 

Такытак:
Ти сперва докушай,
Тоді я до начальства заведу…
Тут поряд кабінет… Ми вже в осаді:
Тебе провірить лічно Осадчук.
Не бійсь нічо, якшо гріха немає!..
Я тут всього лиш так… госбезопасность,
А він — як цілий Суслов був колись!..

 

Пытается увести под руку Люлякибабкина, который пона-
чалу упирается. Люлякибабкин, жуя и бодрясь:

Мені найперше — мова і реформа!
Шоб вирізняти Ґете і Ґирлиґу…

 

Такытак, ужаснувшись:
Гирлига — як?! А шо він написав

 

Люлякибабкин, мучительно переживая:
Та ні, не так: «ґирлиґа» — просто слово,
В якому є аж дві новітні «Ґ»…

 

Такытак, озабоченно:
Для тебе, може, й слово, а для мене —
Це той Гирлига, шо спустив колхоз!..
Це ворог! Може, й він тепер письменник
Невже ж він встиг про мене написать?!

 

Люлякибабкин, со стадающим видом:
Та ні, не чув я… І не знав такого!
Нехай він ґиґне, коли ворог ваш!

 

Такытак:
А Ґете хто?.. Це він фауст-патрона
Придумав, бісів син?..

 

Люлякибабкин, обиженно:
Та знову ж, ні!..
Поет він — книжку «Фауста» придумав,
А не патрон ніякий…

 

Такитак:
А, ну-ну!
А от скажи тоді, з якої букви
Ми Гітлера тепер почнем писать
Ну, ясно з «Г», а власне — із якої?..

 

Люлякибабкин, оживляясь:
О, це пи-тан-ня!.. Нелегке, звичайно.
Він був такий, шо краще й не писать
Ні з якої… А може, вже змінилось
Тут ставлення до нього, — ну, тоді…
Комісія у нас з реформи мови
З цим словом ще не визначилась. От!..
Окремо ще по нім не засідала:
Чи буде, як раніше, ачи як…

 

Такытак, удовлетворенно:
Ну, добре. Бачу, ти до біса знаєш!
Вже можеш… почитати мій памфлет
Про того от пройдисвіта… Гирлигу.

 

Люлякибабкин, уплетая часть свиной ноги. С обидой:
Та не «Гирлигу», а таки ж Ґирлиґу:
«Гирлиги», ви вважайте, вже нема…
Ліквідували! Той ваш ворог здимів!

 

Такытак, радостно:
Ну так якшо… то, значить, правда є?!

 

Люлякибабкин, чувствуя рост авторитета:
Атож! А ваш памфлет я прочитаю
Тут зразу після цього от шматка.
Ну, так, уважно!..

 

Такытак:
Тільки спершу — Суслов
Тебе провірить… Вибач, Осадчук!
Він — Ількович Петро… Хоча й Іваном,
Буває, у народі звуть його…

 

/…………………………………………./

 

На мгновение выходит, за это время Люлякибабкин успе-
вает столкнуть со стола в авоську колечко колбасы и шмат
мяса. Вернувшийся Такытак, ошеломленно:

Йо-ха-ний ба-бай-ко!..

 

Люлякибабкин:
Шо ви так зблідли? Може, там… Каплан
До нас прорвався в міліцейській формі?..

 

Такытак:
Ще більший жах: заглянув я в шпарину:
Там на дивані… голе шось лежить.
Подумав, шо свиня, бо білі ноги…
А не кричить!..

 

Люлякибабкин:
Так, може, Тоня Цвид
Чи Ліля в кабінеті… лежма пише,
З отим ото, шо він начальник ваш

 

Такытак, взволнованно:
Нема лиця чи морди — хтось відрізав
Бо… мерт-ве!.. Хоч коси там теж нема
Залізної, що я тут в когось бачив.
Не ди-ха!.. (строго) Хватить їсти вже кажу!
Не дай Бог, Осадчук!.. Ламаймо двері!

 

Такытак, отрывает-таки реформатора от стола, хотя
тот все же прихватывает незаметно часть свиной ноги, пря-
чет за шиворот банан, а у двери захватывает и какую-то бу-
тылку. Такытак сосредоточенно:
Спокійно, дай-но швайку я візьму,
Бо швайка — це надійніше ружжа тут!..

 

Крадучись к двери, оба направляются в сторону кабинета
Осадчука. Вскоре раздается женский крик, а затем ощутимый
удар по лицу кого-то из взломавших дверь…

 

/………………………………………………./

 

Станислав БОНДАРЕНКО
КИЕВ

 

 

На этом рукопись окончательно обрывается.
Желая знать, чем закончилась эта рождественская история,
предлагаем ее участникам
либо нашим неведомым Котляревским и Гоголям,
если таковые есть,
закончить пьесу,
написав заключительный 2-й акт.

 



КОММЕНТАРИИ
Если Вы добавили коментарий, но он не отобразился, то нажмите F5 (обновить станицу).

Поля, отмеченные * звёздочкой, необходимо заполнить!
Ваше имя*
Страна
Город*
mailto:
HTTP://
Ваш комментарий*

Осталось символов

  При полном или частичном использовании материалов ссылка на Интеллектуально-художественный журнал "Дикое поле. Донецкий проект" обязательна.

Copyright © 2005 - 2006 Дикое поле
Development © 2005 Programilla.com
  Украина Донецк 83096 пр-кт Матросова 25/12
Редакция журнала «Дикое поле»
8(062)385-49-87

Главный редактор Кораблев А.А.
Administration, Moderation Дегтярчук С.В.
Only for Administration