Интеллектуально-художественный журнал 'Дикое поле. Донецкий проект' ДОНЕЦКИЙ ПРОЕКТ Не Украина и не Русь -
Боюсь, Донбасс, тебя - боюсь...

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ "ДИКОЕ ПОЛЕ. ДОНЕЦКИЙ ПРОЕКТ"

Поле духовных поисков и находок. Стихи и проза. Критика и метакритика. Обзоры и погружения. Рефлексии и медитации. Хроника. Архив. Галерея. Интер-контакты. Поэтическая рулетка. Приколы. Письма. Комментарии. Дневник филолога.

Сегодня пятница, 20 апреля, 2018 год

Жизнь прожить - не поле перейти
Главная | Добавить в избранное | Сделать стартовой | Статистика журнала

ПОЛЕ
Выпуски журнала
Литературный каталог
Заметки современника
Референдум
Библиотека
Поле

ПОИСКИ
Быстрый поиск

Расширенный поиск
Структура
Авторы
Герои
География
Поиски

НАХОДКИ
Авторы проекта
Кто рядом
Афиша
РЕКЛАМА

Узнай проверенный интернет-сайт новостей Украины.
Яндекс цитирования



   
«ДИКОЕ ПОЛЕ» № 11, 2007 - ЗВЕРИ

Теплинский Марк
Украина
Ивано-Франковск

Шалюгин в наши дня

Книга, которую я собираюсь отрецензи-
ровать, не совсем обычна как по содержанию,
так и по манере изложения. Записки, отры-
вочные фрагменты, воспоминания — очень
часто о себе, но время от времени и о Чехо-
ве. Дневниковые записи строго датируются.
Впрочем, характер их расположения непоня-
тен. Порядок не хронологический — а какой
Хаотичность композиции достаточно
чет ко дает представление о хаотичности со-
держания, пересказывать которое невозмож-
но. Можно только позавидовать автору. Лег-
кость в мыслях необыкновенная. Придется
ограничиваться преимущественно цитатами,
да и тут надо будет ограничивать себя: нель-
зя же процитировать всю книгу. А там что ни
фраза, то откровение. Для удобства попробую
ввести некоторую рубрикацию.



 

Роль автора в развитии отечественной

(или мировой?) культуры

 

Концовка предисловия: «Через Чехова, через служение чеховскому началу я приобретаю инерцию преодоления собственной конечности. Обретаю значимость собственной персоны. То же самое делает вся наша культура» (с.5). Как можно понять, вся наша культура обретает себя (поч- ти по Гегелю) в уяснении значимости персоны автора. Как говорят ныне студенты, не слабо.

Нет, пожалуй, все-таки до участия в мировой культуре дело все же не дошло. Вот был наш автор с сыном Олегом (это надо было обязательно довести до сведения читателей) в Лондоне. Следовало бы записать впечат- ления, «а не хочется, нет желания. Почему? Тут <т. е. дома> я участник дей- ства, деятель культуры, а в Лондоне — случайный зевака, никому не нуж- ный и не интересный, в сущности, человек. Разница — огромная» . Еще бы! Потому и нет желания писать об англичанах. Не оценили, не при- знали. К слову сказать, разрядка в цитате авторская.

Некая научная конференция. «По общему признанию, два доклада произвели самое сильное впечатление — Роберта Джексона из США и Ген- надия Шалюгина из Ялты» (с.77). Так наш автор и пишет о себе — в третьем лице. Отстраненно. Чтоб никто не обвинил в саморекламе. Таково, де- скать, общее признание. Не о себе речь идет, что вы. Выступал некто Ша- люгин из Ялты, вот он-то и произвел самое сильное впечатление. Просто надо удивляться его скромности: упомянул все же и еще одного человека, о названии доклада которого мы, впрочем, так ничего и не узнали.

«Здесь, в фойе Художественного театра, в окружении портретов исто- рических лиц и значительных современников, осознаешь причастность к великой и непрерывной культуре. Понимаешь, что и ты, и твоя работа — это звено в великой цепи…» . Простите великодушно, продолжать цитату я не в состоянии. «Я и сам тихо млею, глядя на результаты труда своего» (открытие му- зея «Чехов и Украина») .

Что чувствует наш автор в это мгновение? «Торжество, удовлетворе- ние, радость, лукавинку (?), гордость за способность предвидеть и управлять ситуацией…» . Выделено мною. Какие люди вокруг нас! А мы-то все жалуемся!…

И в заключение данного раздела: «9 апреля дата значимая. 9 апреля 1921 года Мария Павловна по- лучила охранную грамоту в знак признания заслуг покойного писате- ля А. П. Чехова перед русской культурой. Это день рождения Дома-музея А. П. Чехова в Ялте. Через 58 лет, 9 апреля 1979 года Г. А. Шалюгин защитил в Москве кандидатскую диссертацию. И вот 9 апреля 2005 года Шалюгин стал председателем Чеховского общества Украины…» Вы думаете, это па- родия? Ничуть. Подлинный текст, помещенный на с.179. Достаточно?

 

Специфика литературоведческого анализа

 

«Тексты-то, что препарируют псевдо-ученые и псевдо-литераторы эпохи постмодернизма. Чеховские книги мироточат добром. Пред ними — благоговеют» (с.4–5). Вот уж и не знаешь, что сказать по этому поводу. Очевидно — благоговеть.

Замечу лишь осторожно: автор порою сам так препарирует тексты, что вчуже страшно становится. «Мне иногда кажется, — пишет он, — что евангельские стиховые опыты Пастернака были настолько пропитаны влияниями иных авторов, что перед ним <перед кем? Поэтом > встал во- прос: а много ли тут осталось от самого Пастернака? Не лучше ли было „отдать“ эти стихи Юрию Живаго?» (с.10). Излагается содержание рассказа С. Залыгина «Чехов в наши дни». Там герой произведения (Николай Гаврилов) появляется в ялтинском доме Че- хова и примеряет кожаное пальто писателя. Оно оказалось слишком длин- ным. «И то верно, — замечает наш автор. — Залыгин — коротышка. Должно быть, чеховское пальто у него волочилось по полу» (с.11). Боже мой милости- вый! Это что же такое делается? Кто примеряет чеховское пальто: герой рас- сказа или сам Залыгин? Куда там псевдо-ученым эпохи постмодернизма!

 

Стиль

 

В романе Рынкевича «Семеновская застава» сексуальная «тема раздраконена основательно». Так пишет кандидат филологических наук. Добрая знакомая Чехова Елена Шарова характеризуется следующим образом: «другая смазливая бабенка…» (с.13). Другая. А первая, естественно, Лика Мизинова. Там вроде бы все по началу складывалось хорошо, но «Рынкевич показал», что в начале 90-х годов у Чехова «развилась импотенция…».

Противно об этом читать, но что поделаешь: Рынкевич показал… Это к вопросу о категориальном аппарате в литературоведческих исследовани- ях, которыми так интересуются псевдо-ученые. Им, противным, все надо знать: что показал, как показал, да с какой целью… Чувствуется, что тема, которую так успешно раздраконил Рынкевич, не на шутку волнует нашего автора. С нескрываемым интересом он изла- гает содержание очередного произведения романиста, где рассказывается, что Чехов «тараканил» «всех подруг сестрицы Машеньки!» Да и Машень- ка хороша: она сама их к нему «подтаскивала». Да и «Книппершу она тоже приискала…» (с.14).

Занятно все-таки пишет Рынкевич. У него, по словам нашего автора, «особенно прозаично описаны «отношения <Чехова> с Ольгой Кундасо- вой: когда ложилась к нему в постель, обязательно гасила свечку…» (с.14). Ах, какая! Вот если бы не гасила, то было бы поэтично. А так как-то скуч- но. Темно. Прозаично. Нехорошо.

Стиль выдает автора с головой. Якобы с укоризной Г. А. Шалюгин пи- шет: «Ох, Рынкевич! Представляю, что скажут московские „борцы против пошлости“» (с.15). Почему бы это последние слова взяты в кавычки? Иро- ния? Не знаю, что там скажут москвичи, а я, житель небольшого украин- ского города, решительно и бескомпромиссно выступаю против пошлости — особенно если она связана с личностью и творчеством Антона Чехова и если ее носителем и (вольно ли, невольно) пропагандистом становится чеховед, который не стесняется писать, что некая артистка сыграла роль Ольги Леонардовны «идеально: женщина-кошка, женщина-змея». Впро- чем, добавляет наш автор, «Главная драма Чехова осталась за кадром: хо- лодная и расчетливая женщина оделась знаменитым именем, предоставив больному писателю тосковать в одиночестве». Спрашивается, читал ли когда-либо музейный человек письма Чехова к жене? И опять о стиле: «оде- лась знаменитым именем…» Красиво пишут ныне деятели культуры! О другой актрисе наш автор сообщает, что она «блестяще освоила двойной план роли Ольги Леонардовны. Сколько в ней шарма, кокетства, притворства, цинизма! Сколько темперамента, нервности, животной страсти, кошачьей изворотливости в этой самке! Великолепная блядь!» (с.67). Это об актрисе или — Боже упаси — о ком? И если это не пошлость, то что тогда это? Кроме вульгаризмов в стиле Г. А. Шалюгина видное место занимает и профессиональная лексика — чаще всего медицинская. Случилось так, что нашему автору нужно было ложиться на операцию по удалению камня из почки. «Одну операцию я пережил восемь лет назад. Камень вырос сно- ва, перекрыл мочеточник, начались приступы» (с.50). Интересно и поучи- тельно. Но не только о себе пишет Шалюгин. Вот режиссер Пахомов. Он «однажды проделал себе настоящую операцию. У него начался гайморит. Мысленно представив себе, как гайморитова пазуха соединяется с дырой от зуба, прокалил на огне шпильку и сделал прокол. Кровь и гной вышли, а лечащий врач чуть не сошла с ума» (с.76). Мне тоже впору сойти с ума, потому что все время приходится вспоминать, как называется книга, ко- торую рецензирую. Называется: «Чехов в наши дни». Вот так.

О театральном искусстве. Не получился, по мнению Г. А. Шалюгина, новый вариант «Вишневого сада» во МХАТе. Почему? «Будто с ослабле- нием либидо из человека вынимается нечто более существенное. А может, наоборот. Умер художник, умер фантазер — и секс ушел, ибо секс — тоже творчество, тоже фантазия» (с.69). Зигмунд Фрейд отдыхает. Но знаете ли вы, о ком, собственно, идет речь? Об Олеге Ефремове. И ведь не стыдно…

Да что там Ефремов! Как вы думаете, что больше всего интересует му- зейного человека в Чехове? «Не историческое содержание, всякие там зем- ства и сельские школы, а его внутренний, фантазийный мир. К примеру, интересен Чехов <…>, покупающий на рынке в Гонконге бамбуковый фаллос» (с.84). Это вам не эпоха постмодернизма. После всего этого как-то по-новому воспринимаешь вроде бы и невинные строчки. Например, встреча с крымским премьером. Тот, пишет Г. А. Шалюгин, «норовил дружески обнять меня то за талию, то положить руку на плечо» (с.307). К чему бы это?

Стиль — вещь коварная. Почти на бессознательном уровне раскрыва- ет внутренний мир человека. Страсть к сплетням, например. Скажем, упо- минается бывший глава российского правительства Евгений Примаков. «Говорят, после смерти первой жены премьер женился на своем лечащем враче» (с.106). О чем книга-то? Какое нам, читателям, дело до Примакова

На Чеховских чтениях организован буфет, где правит бал главбух: «Зарабатывает на учебу сына в лицее» (с.118). Мы и это должны знать?

 

Культура цитирования

 

«Вспомним, как бедная Лиза под аккомпанемент грозы бежит к пруду топиться… Называлось это — пейзаж души» (с.17). Что такое пейзаж души — я не знаю, поэтому не рискую вступать в полемику, но о состоянии ат- мосферы в момент самоубийства бедной Лизы знаю. Там у Карамзина о грозе не сказано ни единого слова. Правда, ранее, в другом эпизоде, го- ворится: «Грозно шумела буря, дождь лился из черных облаков…». Может быть, о пейзаже души уместнее вспомнить там? Но после всего вышеска- занного осмелюсь ли я намекнуть нашему автору, чтó именно там произо- шло во время грозы? А вот случай более серьезный. Речь идет о В. Я. Лакшине, которого наш автор сильно не любит. Стараясь унизить своего недруга, Г. А. Шалюгин вспо- минает: «Как-то ему взбрело в голову, что прозвище Мисюсь в „Доме с мезо- нином“ произошло от детски изуродованного слова „миссис“. Миссис — Ми- сюсь. Бархатно порыкивая, пресекал всякие попытки „инакомыслия“. Мы по необходимости принимали его вариант как истину в последней инстан- ции, пока один зарубежный исследователь не назвал это чушью…» (с.349). Ну, супротив мнения анонимного зарубежного исследователя, разумеется, возражать не принято. А что, если взять, да и посмотреть чеховский текст? А там сказано, что имя героини повести возникло потому, что «в детстве она называла так мисс <но отнюдь не миссис!>, свою гувернантку». А зарубеж- ный исследователь? А нежелание перечитать (или просто прочитать) Чехова? Но тексты изучают, как мы уже знаем, только псевдо-литераторы. Они, надо полагать, их как минимум читают. А нам читать ни к чему. Благоговеть надо. Что получается в результате? А в результате в связи с разговором о «Чайке» трижды на одной странице упоминается доктор Борн (с.85). Ну ладно, один раз можно было бы объяснить случайным просмотром. Опечатка. С кем не бывает. Но трижды! А потом еще и на с. 198. Да что же это такое? Из таких мелочей складывается впечатление об эрудиции автора.

 

Нечто о плагиате

 

Выше уже упоминался романист В. П. Рынкевич. Оказывается, он ис- пользовал некоторые очерки Г. А. Шалюгина. С одной стороны, конечно, приятно, что «труды скромного музейного работника не пропали втуне. Но жаль, что они использованы без ссылок на авторство» (с.15). Золотые слова!

15 ноября 2004 года в Дом-музей А. П. Чехова в Ялте пришло письмо от Оли — ученицы 9 класса одной из школ Хмельницкой области. Там ука- зывается и фамилия девочки, и ее домашний адрес, но я их не привожу по причине, которая выяснится чуть позже. Итак, девятиклассница сообщала, что она пишет научную работу в Малой академии на тему «Чехов и Украина». По просьбе Г. А. Шалюгина она затем прислала и саму работу, которая ему чрезвычайно понравилась. (с.263). Правда, несколько смущало, что у девочки нет сносок к цитатам, списка ис- пользованной литературы. Впрочем, то, что у Оли встречаются выражения из его статьи, опубликованной в газете «Киевский телеграф», он заметил. А то, что вся работа просто-напросто списана из моей книги «Изучение твор- чества Чехова в школе» (Киев, 1985), то это осталось незамеченным. В рецензируемой книге подробнейшим образом пересказывается или прямо цитируется школьное сочинение. Ох, напрасно это было сделано. Плагиат обнаруживается мгновенно.

С девочки спрос не очень велик (хотя и она, а тем более ее учительни- ца должны бы знать, что плагиат есть не что иное, как интеллектуальное воровство). Но что сказать о заслуженном работнике культуры Украины, о чеховеде с многолетним стажем?

Не знаю, есть ли смысл приводить параллельные цитаты в доказа- тельство моего обвинения? Пришлось бы перепечатывать не абзацы — страницы! Ну, как говорится, навскидку два примера:

«Изучение творчества А. П. Чехова в школе»: «Вот что дала Чехову Украи- на. И не так уж и существенно количество произведений, прямо написан- ных на украинском материале. Это легко проиллюстрировать на примере повести „Скучная история“ (1989), значение которой в творчестве Чехо- ва общеизвестно. Здесь появляется новый мотив: тоска по „общей идее“, убеждение, что, как писал Чехов, „осмысленная жизнь без определенного мировоззрения — не жизнь, а тягость, ужас“. Действие повести в основном происходит в Москве. Но в высшей степени знаменательно, что при первой публикации повести в журнале „Северный вестник“ после подписи автора стояла помета: „Село Лука, Сумск. уезд, 1889“. Чехов не так уж часто специально оговаривал место сознания своих произведений. Однако в данном случае он посчитал такую информацию необходимой» (с.179). «Чехов в наши дни»: «Что дала Чехову Украина — вопрошает Ольга <…>. И совершенно верно отмечает, что не так уж и существенно количество произведений, прямо написанных на украинском материале. Это легко проиллюстрировать на примере повести „Скучная история“. Здесь появ- ляется новый мотив: тоска по „общей идее“, убеждение, что, как писал Че- хов, „осмысленная жизнь без определенного мировоззрения — не жизнь, а тягость, ужас“. Действие повести в основном происходит в Москве. Но в высшей степени знаменательно, что при первой публикации повести в журнале „Северный вестник“ после подписи автора стояла помета: „Село Лука, Сумский уезд, 1889“. Чехов не так уж часто специально оговаривал место сознания своих произведений. Однако в данном случае он посчитал такую информацию необходимой» (с.265).

«Изучение творчества А. П. Чехова в школе»: «И. А. Бунин несколько скеп- тически отнесся и к названию, и к сюжету последней пьесы А. П. Чехова: „… вопреки Чехову, нигде не было в России садов сплошь вишневых…“ В другом месте Бунин язвительно заметил, что „вишневый садок“ „был только при хохлацких хатах“, утверждая тем самым его нехарактерность для России.

Но в том-то и дело, что действие „Вишневого сада“ про¬исходит на Украине, чего не хотел увидеть Бунин и что не всегда отмечается в совре- менных литературоведческих исследованиях. Отсюда, в частности, и звук сорвавшейся в шахте бадьи, и упоминания о Харькове, куда постоянно по делам ездит Лопахин» (с.173–174).

«Чехов в наши дни»: «И. А. Бунин несколько скептически отнесся и к на- званию, и к сюжету последней пьесы А. П. Чехова: «вопреки Чехову, нигде не было в России садов сплошь вишневых…» В другом месте Бунин язви- тельно заметил, что «вишневый садок» «был только при хохлацких хатах», утверждая тем самым его не характерность для России.

Но в том-то и дело, что действие «Вишневого сада» происходит на Украине, чего не хотел увидеть Бунин и что не всегда отмечается в совре- менных литературоведческих исследованиях. Отсюда, в частности, и звук сорвавшейся в шахте бадьи, и упоминания о Харькове, куда постоянно по делам ездит Лопахин (с.267).

Хватит?

«Вот такой интереснейший фактаж, — пишет Г. А. Шалюгин, — набрала Ольга…, девочка из девятого класса украинской школы…» (с.273). Он даже включил ее работу в раздел экспозиции «Чехов и Украина» (с.297). Вообще-то девочку жалко. Неужели она так и пребудет в уверенности, что именно подобным образом пишутся научные работы? И учительница ее так думает? И кандидат филологических наук? Н-да…

 

О чеховедах

 

Так уж случилось, что постоянно приходиться мне обращаться к ро- манисту Владимиру Рынкевичу. Чувствуется, что нравится он музейному человеку. Прямо нигде об этом не сказано, но внутренняя близость ощущается довольно явственно. Некое родство душ. ««Официальное " чеховедение не замечает и не признает Рынкевича, который в свою очередь скептически отзывается о В.Лакшине и его Чеховской комиссии» (с.14). Замените фамилию Рынкевича фамилией Шалюгин…

Ох, не любит наш автор чеховедов. Так, по его словам, из известной публикации А.Чудакова следует только то, «что Чехов и секс — близнецы- братья» (дался же этот сюжет Г. Шалюгину!) (с.15). Симферопольский про- фессор В.Казарин продолжает ленинскую «методу» литературного анали- за (с.33). Он же, названный «небезызвестным», якобы возглавлял какое-то «теневое правительство» в Крыму (с.365). О неудачном спектакле: «Если бы тут была Гитович — ох какую злую рецензию накатала бы!» (с.85) — другого глагола не нашлось. И все время увертливые слова, определения, оценки: то ли от себя говорит, то ли передает чьи-то мнения, слухи, сплет- ни. В одном ряду все оказываются: Г. Бердников и В.Кулешов, В.Лакшин и Э.Полоцкая (с.343). Тихая надежда, что «Лакшину скоро станет неуютно в Чеховской комиссии» (с.347). «…из него <Лакшина> делают мученика ли- берализма, а народ стоит и переглядывается…» (с.35). Однажды директор Мелиховского музея Чехова Ю.Бычков (он теперь уже в отставке) напечатал книгу об авторе «Вишневого сада». Книга вышла неудачная. Ну что ж, бывает. Вызвала резкие критические отзывы. И это бывает. Но разве может Шалюгин (тоже директор и тоже писатель) не за- клеймить тех, кто осмелился поднять руку на его коллегу! Сегодня Бычков, а завтра, боже упаси, кто? Им только волю дай, этим чеховедам. Вот все они и упомянуты пофамильно: Ирина Гитович, Владимир Катаев, Марк Розов- ский, Андрей Турков, Александр Чудаков и примкнувший к ним Анатолий Смелянский. «Примкнувший к ним» — это не я написал. Это из книги. Что бы это означало — ума не приложу. Обыгрывая фамилию мелиховского дирек- тора, Шалюгин пишет: «И вот Бычкова потащили на бойню…» (с.355).

Однако сам-то Шалюгин суров, ох как суров! Так, называя Л. Е. Бушканец умной и обаятельной женщиной, он тут же считает долгом поучить ее и других чеховедов, что «Реальность, при непредвзятом взгляде, оказывается намного богаче содержания ученых докладов и многозначи- тельных рецензий. И, главное, добрее» (с.372). К слову сказать, вы поняли смысл этого предложения? Каюсь, я не понял.

И. Е. Гитович тоже досталось: она осмелилась говорить о трагическом мироощущении Чехова. Шалюгин недоумевает: «Почему мироощущение писателя названо трагическим? Может, он, как французский импресси- онист, резал себе уши?» (с.373). Веселая, однако, книга выпущена в 2006 году в Симферополе. Обхохочешься, читая.

Исключение делается, пожалуй, только для А. Я. Чадаевой. Вот она-то, не принадлежащая к кругу «официальных ученых», смогла увидеть «то, что за сотню лет не увидели сотни профессиональных чеховедов» (с.25). В «Чеховском вестнике» уже была дана совершенно объективная оценка книги А. Я. Чадаевой «Православный Чехов», возвращаться к ее обсужде- нию нет никакого смысла. Но очень характерна для Шалюгина избира- тельность: он поддерживает и пропагандирует непрофессионалов, хотя ему-то вроде бы это и не к лицу. А что касается отрицательного отзыва в «Чеховском вестнике», то такого кощунства Г. А. Шалюгин простить не мо- жет: «Кажется, автор <рецензии> даже не осознает, на что он поднимает руку…» (с.374). Бр-р.

Все они, москвичи, одним миром мазаны. Вот и «Новый мир»: «В по- следнее время журнал кажется занудной жвачкой» (с.376). И московский Дмитрий Быков не заслуживает иного эпитета, кроме «жирненький» (с.387). Никого не пощадил наш автор. У него и Мария Павловна Чехова «числилась по разряду старых дев» (с.386). Приехала телевизионная группа (из Москвы, естественно) снимать эпизоды фильма про О.Ефремова. Автор передачи и ведущая — Т. К.Шах- Азизова. Но что можно ожидать доброго от москвичей? Ничего-то они не знают, ничего не умеют. Одно только спасение — он, Геннадий Алексан- дрович: «Съемочная группа не имеет четкого плана съемок: что покажу, то и снимают» (с.389).

 

Дела хозяйственные

 

Десятки страниц посвящены сугубо хозяйственным проблемам (фи- нансирование, строительство, ремонт, предпринимательские хлопоты, участие в сомнительных проектах). Рассказывается об этом со вкусом, как говорится, «смач¬но», с живописными подробностями, реалистическими деталями. Некто М. В. Пушкин (из Союза театральных деятелей) уехал, «не оплатив расходов музея (мы выставили счет на 3000 гривень за пользова- ние факсом, ксероксом, телефоном, компьютерами, сканерами, а также за электроэнергию)…" (с.89. Та же коллизия повторяется чуть ли не слово в слово на с. 126). Допекли Шалюгина. Как он пишет, кинули. Оно, конеч- но, по нонешним временам за все надо платить. Но неужели театральные деятели ходили в музейный туалет бесплатно? Непорядок. Деньги. Субсидии. Рубли. Гривны. Доллары. Как без всего этого? Да никак. Подробнейшим образом описываются сомнительные переговоры с сомнительным дельцом из Томска, который очень смахивает на про- ходимца. Что ж, таким оказывается смысл названия книги, в которой на первое место выдвигается вовсе не Чехов, а наши дни. Именно они опреде- ляют «круг повседневных забот члена Союза писателей России и почетно- го гражданина Ялты» (с.116).

 

Заключение

 

В книге приводятся слова Лакшина о нашем авторе: «Таинственный мужчина…» (с.345). А по мне, так ничего таинственного нет.

Вот мнение Г. А. Шалюгина о «Дневнике» Юрия Нагибина: «квинтэс- сенция жанра интимного дневника, который пишется для себя и про себя. В сущности, не про Чехова он писал, а про себя, родимого» (с.359).

Ни убавить, ни прибавить.



КОММЕНТАРИИ
Если Вы добавили коментарий, но он не отобразился, то нажмите F5 (обновить станицу).

Поля, отмеченные * звёздочкой, необходимо заполнить!
Ваше имя*
Страна
Город*
mailto:
HTTP://
Ваш комментарий*

Осталось символов

  При полном или частичном использовании материалов ссылка на Интеллектуально-художественный журнал "Дикое поле. Донецкий проект" обязательна.

Copyright © 2005 - 2006 Дикое поле
Development © 2005 Programilla.com
  Украина Донецк 83096 пр-кт Матросова 25/12
Редакция журнала «Дикое поле»
8(062)385-49-87

Главный редактор Кораблев А.А.
Administration, Moderation Дегтярчук С.В.
Only for Administration