Интеллектуально-художественный журнал 'Дикое поле. Донецкий проект' ДОНЕЦКИЙ ПРОЕКТ Не Украина и не Русь -
Боюсь, Донбасс, тебя - боюсь...

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ "ДИКОЕ ПОЛЕ. ДОНЕЦКИЙ ПРОЕКТ"

Поле духовных поисков и находок. Стихи и проза. Критика и метакритика. Обзоры и погружения. Рефлексии и медитации. Хроника. Архив. Галерея. Интер-контакты. Поэтическая рулетка. Приколы. Письма. Комментарии. Дневник филолога.

Сегодня вторник, 16 января, 2018 год

Жизнь прожить - не поле перейти
Главная | Добавить в избранное | Сделать стартовой | Статистика журнала

ПОЛЕ
Выпуски журнала
Литературный каталог
Заметки современника
Референдум
Библиотека
Поле

ПОИСКИ
Быстрый поиск

Расширенный поиск
Структура
Авторы
Герои
География
Поиски

НАХОДКИ
Авторы проекта
Кто рядом
Афиша
РЕКЛАМА


Яндекс цитирования



   
«ДИКОЕ ПОЛЕ» № 11, 2007 - СЛЕДЫ НА ВОДЕ

Авцен Владимир
Германия
ВУППЕРТАЛЬ

Один поэт из Кот-Дивуара...

В 70-е годы на собраниях донецкого литературного объединения тон задава- ли два критика — Владимир Авцен и Петр Свенцицкий. Один — деликатный, язви- тельный, негромкий, а другой — шумный, со сверкающими глазами, с вьющимися черными волосами. Дополняя друг друга, они формировали представление о том, что такое литература. Так совпало, что Владимир Михайлович незадолго до смерти Петра Павло- вича прислал из Германии воспоминания о нем.

И еще одно совпадение: сын Владимира Михайловича — Алексей Куралех — в это время редактировал сборник стихов Свенцицкого…



ОДИН ПОЭТ ИЗ КОТ-ДИВУАРА…

 

Память наша устроена престранным образом. Я уже не говорю про причуды дальней и близкой памяти, когда легко можешь ответить, чем тебя кормили в детском саду, а что ел вчера на завтрак, не признаешься даже под пыткой — потому как не знаешь. Кроме всего прочего, она как-то непонятно избирательна: может запросто не зафиксировать что-то очень важное в твоей жизни, зато случайный вроде бы эпизод выхватит из вре- мени и пространства да и оставит его тебе навсегда во всех деталях и под- робностях…

Я, например, хоть убейте, не помню, когда и где мы познакомились с Петей Свенцицким, хотя дружба с этим удивительным человеком подари- ла мне много радости и печали, и если из меня как литератора хоть что-то получилось, то этим я во многом и прежде всего обязан ему (университету, работе, жизни — потом) — его эстетическим предпочтениям и суждени- ям. Не исключено, хотя и не уверен, что первая наша встреча случилась в доме на Отечественной в конце шестидесятых годов прошлого века. Там же произошёл навсегда запомнившийся мне связанный с Петей эпизод, о котором я и хочу рассказать. Но сначала несколько слов о самом Доме. На улице Отечественной, в стороне от главной городской артерии, но в то же время в нескольких минутах ходьбы от неё, в глубине двора с ябло- нями, абрикосами, клубникой и цветами стоял небольшой дом, где жили поэт Павел Яковлевич Шадур и его жена, литератор Любовь Георгиевна Оханова. Близкие люди в глаза, а остальные за глаза любовно именовали их Пашей и мамой Любой. Если есть на земле дома, где разбиваются сердца, то по закону гармонии должны существовать и дома, где сердца согреваются. Дом на Отечественной был именно таким. Какими обездоленными, точнее сказать, обездомленными стали мы все, когда однажды дом был продан, а его хозяева переехали в Киев! (Павел Яковлевич всю жизнь потом счи- тал переезд большой ошибкой). Но продажа дома на Отечественной — дело будущего, а пока здесь постоянно толпится народ, не прекращаясь, кипят литературные (и не только) страсти. Из профессионалов там неизменно присутствовала неунывающая прозаик Нина Крахмалёва и частенько её антипод — сумрачно-молчаливый поэт Елена Лаврентьева. В основном же сюда чаще всего приходили, кто сам, кто с друзьями-подругами, начинающие, не обременённые на тот момент ни членством в Союзе писателей, ни изданными книгами, ни (за редким исключением) публикациями литера- торы. Саша Лихолёт, Света Куралех, Наташа Хаткина, Гриша Ициксон… Обрываю перечень, дабы совсем не уклониться от темы.

Итак, о Пете.

Уже в ранней молодости Петя был автором довольно сильных стихов на украинском языке, его переводы философской лирики Тютчева полу- чили высокую оценку учёных мужей и жён на тютчевских чтениях, орга- низуемых кафедрой теории литературы Донецкого госуниверситета.

К моменту появления Пети в доме на Отечественной был он студентом До- нецкого политехнического института, успев до этого окончить сельскую школу и перечитать в местной библиотеке, где работала его мама, всю имевшуюся там классическую и современную литерату- ру.

В этом нет ничего невозможного, если знать, что Петя мог за ночь осилить тол- стенный фолиант, а то и два, а к чтению пристрастился с младых ногтей. Шту- дирование современной художествен- ной литературы и потом (подозреваю, в ущерб учёбе в техническом вузе) не пре- кращалось ни на минуту. Амброз Бирс как-то заметил: «Эрудиция — это пыль, вытряхнутая из книг в пустой череп». Эта во многом справедливая сентенция американского юмориста — не про Петю. Мало того, что всё прочитанное каким-то чудесным образом укла- дывалось в его крупной, соразмерно росту, голове, так он ещё и в разговоре (а поговорить Петя был мастак) для подкрепления своих оригинальных и глубоких мыслей легко и всегда к месту постоянно извлекал из своей лох- матой кубышки близкие к тексту цитаты. В дом Шадура иногда заходил блистательный молодой филолог Валера Кормачёв, и, когда они с Петей беседовали или спорили о литературе, присутствующие при этом испы- тывали неописуемое наслаждение!..

Как-то во время очередного позднего чаепития на Шадуровской кух- не, в котором принимало участие довольно много народа, Нина Крахма- лёва попросила Петю поделиться мыслями о современной латиноамери- канской литературе.

«О, — воскликнул Петя, — латиноамериканская литература — это же огромный пласт!» — и начал пространно и, как всегда, со знанием дела рас- суждать об этом пласте.

Где-то по прошествии получаса Любовь Георгиевна прервала Петю вопросом о литературе сегодняшней Франции.

Петя не менее обстоятельно поведал, что он думает о французских прозаиках и поэтах.

После чего Нина поинтересовалась мнением Пети о последних но- востях в немецкой, а Любовь Георгиевна — в польской литературах…

Петина речь на ночной веранде текла, словно воды Кальмиуса, тихо и плавно. Не обладая Петиными обширными познаниями, мы слушали его с неподдельным вниманием. Он же, чувствуя это, был в ударе.

Во время монолога об особо любимой Петей польской литературе Нина Крахмалёва вклинилась в микроскопическую паузу.

— А что ты, — спросила она, — можешь сказать о литературе Берега Слоновой Кости?

И тут с Петей произошла резкая метаморфоза. Он сник, смутился и, заикаясь, что случалось с ним в моменты сильного волнения, произ- нёс:

— Ну, в-во-первых, эт-ту страну переименовали, она т-теперь на- зывается Кот-Дивуар, а в-во-вторых, к моему великому стыду, я з-знаю там только одного п-поэта…

Какого поэта из Кот-Диваура знает Петя, так и осталось для всех вечной тайной, потому что в этом месте и без того полноликая Нина Крахмалёва раздулась, покраснела и, рискуя лопнуть от сдерживаемого смеха, громко прыснула. За ней захохотала Любовь Георгиевна. Только тут до нас дошло, что мы стали свидетелями и невольными участниками двухчасового розыгрыша и тоже покатились от смеха. Понял это и Петя. Он выскочил в ночной сад и от обиды разрыдался…

Обиделся он зря, ибо вышел из розыгрыша победителем. Затеявшие его старшие литераторы надеялись, что на Береге Слоновой Кости мо- лодой всезнайка уж точно проколется! А он, в отличие от них и всех нас, не только знал о другом названии этой забытой Богом страны, но ещё и каким-то невероятным образом сумел прочесть её одного (может, во- обще единственного) поэта…

С тех пор много воды утекло из нашего Кальмиуса в Азовское море.

В 22 года умер Валерий Кормачёв, в 34 погиб Григорий Ициксон, не стало Любовь Георгиевны и Павла Яковлевича… Некогда зелёная мо- лодёжь обзавелась детьми и внуками, некоторые из подающих надежды стали известными, а главное, хорошими поэтами и прозаиками, пона- писывали замечательных книг, кто-то уже издал избранное… По части детей Петя от остальных не отстал, а кое-кого даже опередил, а вот соб — ственных томов на его книжных полках не появилось. По молодости я объяснял это его ленью, но сейчас понимаю, что причина не в ней. Он мог часами общаться с друзьями, сутками разглагольствовать о литера- туре, запоем читать, сорваться в любой момент и мчаться куда угодно и с кем угодно, короче, совершал деяния, для ленивого немыслимые! Причина и не в излишнем пристрастии Пети к пиву — известно немало пьющих людей, наработавших за жизнь хренову гору. Дело в какой-то особой врожденной патологии, название которой мне не ведомо. Щедро одарив Петю энергией и талантом, Бог по какой-то причине лишил его одного элементарного, но совершенно необходимого литератору качества — способности сидеть за письменным столом. Много лет назад и всего дважды в жизни мы выступали с Петей как соавторы статей (одна о литературе, вторая о кино), и оба раза я всего лишь добросовестно с минимумом редакторских поправок записывал Петины монологи, кото- рые он произносил, расхаживая по комнате и время от времени устрем- ляя взор куда-то вверх, как будто (а может, и впрямь) именно там черпал свои мысли. Повторяю, моё участие в создании статей было мизерным, но, не сядь я с ручкой и бумагой за стол, они бы на свет не появились. Моё отношение к Пете тех лет отразилось в одном из моих стихотворных литературных портретов, написавшихся в начале 80-х. Петя заглянул ко мне на фабрику игрушек, где я работал в газете, аккурат на следующий день после того, как я закончил это стихотворение. Выходим в коридор, и я, волнуясь сильнее обычного (передо мной ведь не только строгий критик, но и герой творения!), читаю:

 

Связался с бабой-дурой и мучим маетой.

Ему б гулять с бандурой

да по Руси святой.

Ему бы взять в собраты

и в радость и в беду

хохлатского Сократа —

Грицька Сковороду.

Они б вдвоём сучили

извечных споров нить,

они бы порешили,

как нам на свете жить.

Но, видно, для подвоха,

а может быть, со зла

его не та эпоха

на свет произвела.

Он неприкаян бродит,

и, как квашня в горшке,

тьма светлых мыслей бродит

в нечёсаной башке.

Ему без дела тошно,

но более всего

он тратит сил на то, чтоб

не делать ничего.

Пьёт пиво, красно бает

(лишь слушай и глазей)

да трояки сшибает

у любящих друзей.

Ему за то простится,

что бестолково жил.

Он опоздал родиться,

а может, поспешил.

 

Читаю и вижу, как большие Петины глаза наполняются слезами. За- мираю в сладком предощущении похвалы. Он, что называется, сгребает меня в охапку и проникновенно говорит:

— Старик, ты, конечно, будешь смеяться, но нет ли у тебя трояка?..

Помню, как сетовал Гриша Ициксон:

— Идём с Петром по городу, он по дороге, как обычно, успевает рас- сказать пару задуманных им новых рассказов. Рассказы великолепные, практически завершённые — только сядь и запиши, что я ему и советую. «Угу, — говорит, Петро, — трэба будэ якось запысаты». На этом у падлы такого всё и кончается!

Гриша же рассказал мне, как во ВГИКе, где Петя какое-то время учился, обсуждали тему мелодрамы. Петя один проговорил об этом жанре чуть ли ни весь урок. Восхищённый преподаватель, не подозревая, с кем имеет дело, предложил ему срочно писать о мелодраме то ли курсовую, то ли сразу диссертацию, на что последовал знакомой до боли (правда, на этот раз по-русски) ответ: «Да, надо будет как-то написать»…

…К счастью, не всё так мрачно и безнадёжно. Немало стихов Петя всё-таки сочинил, и, что самое важное, записал. Есть у него переводы с русского, польского, немецкого и, возможно, с других языков. Несколько лет назад читал он мне из своих тетрадок афористичные размышления о литературе и жизни — как обычно, интересные и отличного литературно- го качества. И если означенные стихи, переводы и тетради с Петиными мыслями не потеряны, то, однажды став книгой, они, смею надеяться, доставят читателю такие же удовольствие и радость, какие когда-то до- ставляли его друзьям.

nbsp;самом Доме. Наp class=nbsp;мчаться куда угодно и

КОММЕНТАРИИ
Если Вы добавили коментарий, но он не отобразился, то нажмите F5 (обновить станицу).

Поля, отмеченные * звёздочкой, необходимо заполнить!
Ваше имя*
Страна
Город*
mailto:
HTTP://
Ваш комментарий*

Осталось символов

  При полном или частичном использовании материалов ссылка на Интеллектуально-художественный журнал "Дикое поле. Донецкий проект" обязательна.

Copyright © 2005 - 2006 Дикое поле
Development © 2005 Programilla.com
  Украина Донецк 83096 пр-кт Матросова 25/12
Редакция журнала «Дикое поле»
8(062)385-49-87

Главный редактор Кораблев А.А.
Administration, Moderation Дегтярчук С.В.
Only for Administration