Интеллектуально-художественный журнал 'Дикое поле. Донецкий проект' ДОНЕЦКИЙ ПРОЕКТ Не Украина и не Русь -
Боюсь, Донбасс, тебя - боюсь...

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ "ДИКОЕ ПОЛЕ. ДОНЕЦКИЙ ПРОЕКТ"

Поле духовных поисков и находок. Стихи и проза. Критика и метакритика. Обзоры и погружения. Рефлексии и медитации. Хроника. Архив. Галерея. Интер-контакты. Поэтическая рулетка. Приколы. Письма. Комментарии. Дневник филолога.

Сегодня суббота, 20 января, 2018 год

Жизнь прожить - не поле перейти
Главная | Добавить в избранное | Сделать стартовой | Статистика журнала

ПОЛЕ
Выпуски журнала
Литературный каталог
Заметки современника
Референдум
Библиотека
Поле

ПОИСКИ
Быстрый поиск

Расширенный поиск
Структура
Авторы
Герои
География
Поиски

НАХОДКИ
Авторы проекта
Кто рядом
Афиша
РЕКЛАМА


Яндекс цитирования



   
«ДИКОЕ ПОЛЕ» № 8, 2005 - РЕКА ВРЕМЁН

Любарский Роман
Израиль
ИЕРУСАЛИМ

Русский язык в Израиле

(Исторический, культурологический и филологический аспекты)

Посвящается М.П.


    После тринадцатой «Дуговки»1 я возвращался домой. От Кинерета друзья довезли меня на машине до центральной автостанции Тель-Авива. И через пять минут я уже сидел в иерусалимском автобусе и жевал бутерброд. Расправившись с нехитрой трапезой, по привычке стал разглядывать ближайших пассажиров. Треть из них во весь голос, без стеснения болтала по «мобилкам» с родными или знакомыми. И каждый, завершая разговор, непременно сообщал, откуда и во сколько он выехал и когда примерно прибудет. Мое внимание привлек симпатичный рослый солдат, сидящий у окна в противоположном ряду. Он тоже только что закончил короткую телефонную беседу и взял в руки книгу.
    За эти четыре года мне очень редко приходилось видеть израильских солдат с книгой в руках. С газетой, с журналом – бывало. Да и то, их часто над ними клонило в сон – армейская служба, особенно на первых этапах, проходит здесь в напряженном режиме. А тут вдруг вместо того, чтобы поспать, юноша в ладно пригнанной форме пехотинца читает в полутьме.
    Каково же было мое удивление, когда он во время очередного звонка отложил книгу на пустое сидение, а я, чуть придвинувшись, прочитал на обложке: «А.С. Грибоедов. Горе от ума». Минуту я приходил в себя и раздумывал, заговорить ли мне с этим парнем или остаться всего лишь немым свидетелем диковинной картины: Израиль, ночная дорога, петляющая среди Иудейских гор, вторая годовщина интифады2 и солдат, только что бегло «отстрелявшийся» на иврите, с русской классикой в руках. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!
    Нет, конечно же, я сразу понял, что этот спортивного вида паренек из наших, из «русских» израильтян. Но откуда такой интерес к Грибоедову, надо заметить, напрочь обмелевший даже у читающей, литературно продвинутой молодежи? Это меня и подвигло тут же с ним познакомиться. Но вместо того, чтобы сразу представиться, совсем неожиданно для себя я, поклонившись и коснувшись книги, произнес: «А судьи кто?.. За древностию лет к свободной жизни их вражда непримирима. Сужденья черпают из забытых газет времен очаковских и покоренья Крыма». Солдат, улыбнувшись одними уголками губ, раскрыл передо мной книгу и сказал: «Надо же, я как раз остановился на этом месте».
    Остаток пути мы говорили о самых разных вещах. Я признался, что был когда-то журналистом, а теперь работаю на почте. Павел в свою очередь рассказал, что живет в Стране уже восемь лет, закончил здесь школу, службу в армии всерьез считает почетным долгом, срок ее истекает через три месяца, и он собирается поступать в Иерусалимский университет, в котором уже учится его подруга.
    - Какую же ты выбрал специализацию?
    Немного подумав, он ответил:
    - Логистика и языки… Но пусть вас не обманывает это слово. Логистика здесь совсем не связана с логикой. Скорее, с экономикой, биржевым маркетингом, основами менеджмента.
    - Ну, с этим понятно. А вот языки… Какие и почему?
    - Думаю, английский и китайский. Или японский. Такой выбор предлагает университет. В такой связке.
    - Но при чем же тогда здесь русская литература?
    - Совсем ни при чем. Просто решил восполнить некоторые пробелы. (Верьте – не верьте, но Павел, в отличие от большинства своих сверстников с таким же «стажем» в Стране, разговаривал по-русски чисто, без акцента, раскованно. Видимо, потому, что воспитывался в интеллигентной ленинградской семье.) Последние три-четыре года я общался только с сабрами3. Это укрепило и расширило мое знание иврита. А вот недавно почему-то потянуло назад, к старым корням. Может, из-за того, что эта культура мне понятней и ближе. А может, потому еще, что наших олим4 заметно прибавилось. У нас в части сейчас много русскоговорящих ребят.
    - Хорошо. Но все-таки… почему Грибоедов, а не Акунин или Пелевин, например?
    - Его порекомендовал мне репетитор, учитель английского. Он очень любит русскую классику, считает ее образцом для понимания языка, культуры и традиций.
    Этот разговор запомнился мне и потому стал отправной точкой для данной статьи. Но чтобы до конца прояснить дотошному читателю мотивы, движущие Павлом, хочу еще немного отвлечься и процитировать отрывок из «Книги странствий» Игоря Губермана.

    «…Израильский еврей – нечто иное, нежели тот образ, что сложился в нас за годы жизни в России. Удивительно емко и лаконично обо всем этом сказала дочь одной моей знакомой. Дочь сюда приехала пятнадцати лет, закончила тут школу, вольно и свободно чирикала и писала на иврите, полностью влилась в местную жизнь. И вдруг через шесть лет решительно собралась возвращаться в Питер. И на все разумные резоны матери отвечала полным с ней согласием.
    - Но в чем же тогда дело? – обескураженно спросила мать.
    И дочь, слегка подумав, ей ответила:
    - Но, мама, где же я себе найду здесь князя Мышкина?
    На мой взгляд, это сказано так точно, что любые комментарии только опошлили бы веский довод.
    Из-за этого нам часто трудно здесь и часто ощутимо чужеродно. Даже несмотря на чувство дома, замечательно интимное чувство».5
    Круг проблем, связанных с русским языком в Израиле, имеет здесь свой особый спектр и историю. Окончательно прописавшись на этой земле более десяти лет назад, он стал набирать удельный вес и авторитет с нарастанием Большой алии. Новые репатрианты (даже те, что быстро и хорошо овладели ивритом) в большинстве своем не отказывались от использования русского языка в повседневном обиходе. Хотя были и почвенно-жертвенные исключения: в некоторых семьях, как религиозных, так и светских, по разным причинам детям запрещали говорить по-русски. Если в начале девяностых годов прошлого века проблема необходимости, жизненности и дальнейших перспектив русского языка в Израиле активно обсуждалась учеными, литераторами и публицистами, то сейчас уже никто не ставит под сомнение его жизнеспособность и расширение сфер использования.
    Для большинства политиков, культурных и общественных деятелей Израиля стало ясно, что теория «плавильного котла», распропагандированная и внедрявшаяся с начала семидесятых годов ХХ столетия, была несостоятельной. Как показала реальная жизнь, ставка на нивелировку, а затем и устранение религиозных, межобщинных и языковых различий себя не оправдала. Каждая община или этническая группа, достаточно «покипев» в национальном котле, предпочла не раствориться, а сохранить свои особенности, в том числе и языковые. Ни иудаизм, ни сионизм, ни иврит при этом не пострадали. И в этом-то, на мой взгляд, состоит привлекательность и действенность принципа «К единству через многообразие».
    Итак, призыв к тому, что без русского языка в Израиле вполне можно обойтись, остался лозунгом воинствующих одиночек. Практика нескольких десятилетий сняла напряженность в отношениях «иврит – русский» и заменила неразумное их противопоставление, а порой и отчуждение, равным уважением и сопряженностью в судьбах сотен тысяч людей. Пришло отчетливое понимание того, что иврит необходим, но и без русского плохо. Правда, в повседневной жизни и до сих пор можно найти примеры дискриминации по языковому принципу. Так в течение 2001-2002 несколько девушек были уволены из частных магазинов и кафе за пользование русским языком на рабочем месте.
    Как пошутил один из ведущих девятого телеканала Дмитрий Кимельфельд, в Израиле проживают евреи двухсот национальностей. И самую значительную по численности общину представляют выходцы из стран СССР-СНГ. Видимо, именно поэтому в конце минувшего года и появился для ее нужд русский телеканал «Израиль+», который в разгар военных действий в Ираке, вел круглосуточное вещание. В его состав входит около десяти различных программ. Однако задолго до этого основную помощь новым репатриантам в условиях абсорбции оказывали русскоязычные газеты «Наша страна», «Эхо», «Спутник», «Панорама», а также радио РЭКА. Своими информационно-познавательными материалами они облегчили жизнь многим, особенно людям пожилого возраста. Увы, не все из названных и неназванных здесь изданий уцелели в жесткой конкурентной борьбе, не все сохранили былую популярность. Отрадно то, что их дело все же продолжают новые (более или менее) профессиональные СМИ. И таковых в Израиле на данное время насчитывается около полусотни.
    Еще одна область, где материализуется, а точнее виртуализуется русский язык, это израильские сайты, чаты и форумы в Интернете. Их десятки, но самыми интересными, на мой взгляд, являются следующие: www.cursor.info.co.il, www.mignews.co.il, www.lenta.ru, www.souz.co.il, www.antho.net/jr, www.israel-forum.org, www.israel-globe.org/forums/.
    Вопрос появления и проявления русского языка на территории Святой Земли, Палестины, Израиля уходит своими корнями в глубь столетий. В разные времена он определялся тем, какой интерес испытывали друг к другу страны и государства по обе стороны континентов, насколько были сильны, угасали и возникали политические, культурные и научные связи между ними. Достаточно вспомнить деятельность российского Православного Палестинского общества, основанного в 1888 году, обеспечивавшего не только процесс паломничества, но изучение и сохранение христианских святынь. Нужно отметить, что первые паломники из Древней Руси проложили «мирные стези» в Иерусалим и другие святые места земли обетованной примерно между 1104-1107 годами, о чем свидетельствует «Житие и хожение Даниила, игумена русской земли».
    А уже в 1881 году плодовитый русский романист Даниил Мордовцев увидит здесь следующее: «Везде, в самых недоступных трущобах, я встречал русские типы – богомолок и богомольцев всевозможных покроев. Российский элемент положительно преобладает в священном городе. Если где начинается господство русского народа, а не интеллигенции и не правительства – так это именно в Иерусалиме. В каждой лавочке вы натолкнетесь на черный платок – национальное знамя богомолок; они везде неистово торгуются и непременно по-русски, или по-украински, с помощью мимики и пальцев. И влияние этих черных платков уже сказывается: как английские туристы во всех концах света научили отельную прислугу и даже арабов на пирамидах говорить по-английски, а французы заставили весь цивилизованный мир понимать их и объясняться на их языке, – так черный российский платок богомолки завоевывает Иерусалим и учит его говорить по-русски».6 Этот процесс продолжается и поныне, но уже без активного участия паломников.
    А вот еще более близкие по времени впечатления: «В Палестине запрещено говорить на жаргоне. Говорят там или на древнееврейском, или на русском языке». Под «жаргоном» знаменитый артист, композитор и певец Александр Вертинский, посетивший эти края в первой половине 1930-х годов, очевидно, подразумевает идиш. Но на самом деле никакого серьезного запрета на него никогда не существовало. Просто молодежь и сионистски настроенная интеллигенция отдавали предпочтение усиленно развивавшемуся в то время новому ивриту, который А. Вертинский по незнанию называет древнееврейским. Причину же употребления русского языка в своих путевых заметках он объясняет несколько сентиментально: «Местные жители принимали меня очень тепло, так как подавляющее большинство эмигрировало в Палестину из России и у всех сохранилась нежность и любовь ко всему русскому».7 Буквально вслед за ним, проводя очередную экспедицию, сюда приезжает талантливый биолог и генетик, член-корреспондент АН СССР Николай Вавилов. Когда местные агрономы пригласили его в Иерусалимский университет прочитать лекцию о происхождении культурной флоры Палестины, оказалось, «что для большинства из трех сотен (!) собравшихся здесь специалистов наиболее приемлемым является опять-таки язык страны их исхода, на коем ученый и сделал сообщение…»8
    Если в течение нескольких десятилетий после создания государства русский язык использовался исключительно для пропагандистских целей (традиции и законы иудаизма, идеи сионизма, политическая и моральная подготовка новых волн репатриантов), то уже в 70-80-е годы ХХ столетия сферы его постепенно расширяются. Возникают и быстро множатся русскоязычные издательства и литературные журналы (альманахи), в израильских театрах появляется драматургия на русском языке, а в последнее десятилетие прошлого века родилось несколько «русских» любительских театральных студий и профессиональных театров. В начале 1990-х репатриировавшиеся учителя и бывшие преподаватели вузов основывают систему школ МОФЕТ, где преподавание основных дисциплин поначалу ведется только по-русски, а затем и на иврите, по выбору учащихся.
    Еще один примечательный факт. С 1965 года при Иерусалимском университете существует единственная в Израиле кафедра русского и славянского образования. На двух ее отделениях – историческом и литературно-лингвистическом – ведется серьезная преподавательская и исследовательская работа. Среди курсов, которые там читаются, для нас показательны следующие: «Современный русский язык», «Введение в лингвистику и поэтику», «Лингвистика славянская и общая», «Введение в русскую литературу 19-20 веков». В последнем большое внимание уделяется творчеству Пушкина, Грибоедова, Лермонтова, Герцена, Лескова, Достоевского, Толстого и др.
    И вот вам самый свежий и простой пример. Рядом со мной, на стуле, стоит противогаз (он выдан каждому, на случай химической атаки со стороны Ирака, Ирана, Ливана или Иордании). На его коробке – краткая инструкция, продублированная на четырех языках – иврите, английском, арабском и русском. В последнее время стали также переводить и надписи на некоторых видах товаров, производимых в Израиле. Во многих государственных учреждениях появились надписи, вывески, инструкции на русском языке, появились служащие и чиновники всех рангов, говорящие по-русски.
    Говоря о русском языке, невозможно не затронуть и тему русской литературы в Израиле. Она богата, интересна и многообразна, однако рассмотрим ее вкратце. С 1920-х до 1970-х годов литературное творчество на русском языке носило в стране нерегулярный характер. Отсутствие массового читателя, издательств и периодических изданий приводило к тому, что отдельные авторы, писавшие по-русски, как правило, вынуждены были публиковать свои произведения за рубежом (Нью-Йорк, Берлин, Рига и т.д.). Свою литературную деятельность эти литераторы обычно начинали в стране исхода и после репатриации продолжали пользоваться в своем творчестве русским языком. Практически все они хорошо владели ивритом, писали и печатались на этом языке. Многие из них стали потом видными общественными деятелями, известными публицистами. В этот период в стране практически не существовало особой ветви русской литературы, были лишь отдельные писатели, писавшие по-русски.
    Когда же приподнялся «железный занавес» и в страну прибыла значительная алия, число читателей русских книг и журналов увеличилось, возникла также большая потребность в доставке изданных в Израиле книг и журналов в Советский Союз. А главное, коренным образом изменившаяся ситуация на книжном рынке отразилась на количественном и качественном уровне русскоязычного творчества в Израиле. Наравне с традиционными жанрами лирической поэзии, психологической и документальной прозы в русско-израильской литературе стали появляться и активно развиваться такие жанры как фантастика (всех видов и направлений), блатной роман, детективно-приключенческая и мистическая проза, «библейские» пьесы, юмор. Активно осваивали новую поэтическую реальность и одновременно внедряли новаторские формы в свои стихи поэты А.Волохонский, М.Генделев, Л.Иоффе и другие. В 1971 году возник Союз русскоязычных писателей Израиля, который входит ныне в состав Федерации писательских союзов Израиля.
    В 1970-х из разных республик Советского Союза в страну приехала большая группа профессиональных писателей. Здесь они получили не только поддержку, но и новый посыл творческой энергии, многие из них продолжают свою работу и поныне. В первые годы все они продолжали писать в своей старой манере, лишь постепенно включаясь в новую для них израильскую жизнь и осваивая местный литературный опыт. Нельзя сказать, что процесс усвоения литераторами израильского жизненного и культурного опыта и вхождения в русско-израильскую литературу развивался легко. Некоторые из них покинули страну (З.Зиник, Э.Севела, Ф.Розинер, А.Волохонский, М.Федотов и др.), некоторые вообще бросили писать, и лишь немногие перешли в своем оригинальном творчестве на иврит (например, поэты Рина Левинзон и Александр Воловик).
    Таким образом, этот период литературного творчества на русском языке в Израиле был отмечен и новыми для русской литературы темами, и новым писательским видением, присущим только израильским авторам. Среди них по-прежнему выделяются своим талантом Анатолий Алексин, Дина Рубина, Игорь Губерман, Давид Маркиш, Феликс Кривин, Борис Камянов, Лорина Дымова, Игорь Бяльский, хорошо известные русскоязычному читателю.
    Приобщиться к прекрасному миру книги, сориентироваться в бескрайнем море литературы помогает нам также компания «Русское Слово». Седьмой год она успешно работает на книжном рынке Израиля. Ее каталоги отличаются хорошим вкусом, красотой, полнотой, удобством и изысканностью оформления.


1 «Дуговка» – название всеизраильского слета бардов и исполнителей авторской песни. Происходит от названия места (Дуга) на берегу озера Кинерет, где ежегодно в октябре проводится данный слет. Всего же клубов авторской песни, бардовских фестивалей и слетов в Израиле, пожалуй, не меньше, чем в России, Украине и Белоруссии.
2 Интифада – (в переводе с арабского «отряхивание») – террористические и партизанские действия арабов-палестинцев против граждан, армии и полиции Израиля.
3 Сабра – (в переводе с иврита «кактус») – так новые репатрианты называют коренных израильтян.
4 Олим – (олим хадашим – в переводе с иврита «новые репатрианты») – репатрианты; так называют себя в просторечии выходцы из СССР-СНГ.
5 См. «Иерусалимский журнал» №8, 2001 г.
6 См. в кн. Алекса Резникова «Иерусалимский след», стр.216.
7 Там же, стр.315-316.
8 Там же, стр.311.

КОММЕНТАРИИ
Если Вы добавили коментарий, но он не отобразился, то нажмите F5 (обновить станицу).

Поля, отмеченные * звёздочкой, необходимо заполнить!
Ваше имя*
Страна
Город*
mailto:
HTTP://
Ваш комментарий*

Осталось символов

  При полном или частичном использовании материалов ссылка на Интеллектуально-художественный журнал "Дикое поле. Донецкий проект" обязательна.

Copyright © 2005 - 2006 Дикое поле
Development © 2005 Programilla.com
  Украина Донецк 83096 пр-кт Матросова 25/12
Редакция журнала «Дикое поле»
8(062)385-49-87

Главный редактор Кораблев А.А.
Administration, Moderation Дегтярчук С.В.
Only for Administration