Интеллектуально-художественный журнал 'Дикое поле. Донецкий проект' ДОНЕЦКИЙ ПРОЕКТ Не Украина и не Русь -
Боюсь, Донбасс, тебя - боюсь...

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ "ДИКОЕ ПОЛЕ. ДОНЕЦКИЙ ПРОЕКТ"

Поле духовных поисков и находок. Стихи и проза. Критика и метакритика. Обзоры и погружения. Рефлексии и медитации. Хроника. Архив. Галерея. Интер-контакты. Поэтическая рулетка. Приколы. Письма. Комментарии. Дневник филолога.

Сегодня вторник, 16 октября, 2018 год

Жизнь прожить - не поле перейти
Главная | Добавить в избранное | Сделать стартовой | Статистика журнала

ПОЛЕ
Выпуски журнала
Литературный каталог
Заметки современника
Референдум
Библиотека
Поле

ПОИСКИ
Быстрый поиск

Расширенный поиск
Структура
Авторы
Герои
География
Поиски

НАХОДКИ
Авторы проекта
Кто рядом
Афиша
РЕКЛАМА


Яндекс цитирования



   
«ДИКОЕ ПОЛЕ» № 7, 2005 - ПТИЦЫ

Кобенков Анатолий
Россия
МОСКВА





*   *   *
Воскресенье: к вечеру обнова
громыхает семечками, но
кинщик заболел, и ни Крючкова, 
ни Быстрицкой – тихо и темно…

Кинщик заболел – кина не будет,
спрячь платочек, варежку закрой,
потеряй очки, подайся в люди –
в двухсерийный шипровый запой,

лапай продавщиц, буди соседа, 
уведи себя, как на расстрел,
на вопрос: - Откеда вы? – Оттеда,
где однажды кинщик заболел

*   *   *
Время долгого поста,
замороженных комфорок, 
перековки губ в уста  
для простуженных просфорок,
чтобы сердце – встреч Христа – 
выбегало на пригорок; 

время дремы, долгих дней
тишины, когда некстати
рюмочка, когда светлей
в черном, а не в белом платье…-
чем теснее, тем теплей 
братиям округ осляти…

Время вербы, влажных глаз,
сирых душ и пышноусых
батюшек, в который раз 
выкликающих стоусто
заикнувшееся в нас
Воскресенье Иисуса…


ДЕТСКИЙ ПОЭТ

Этот детский поэт,
у которого что-то было
с поэтессой детской,
потом – со взрослой,
потом – с актрисой, –

переходит улицу 
там, где его читатель,
то есть, дщерь и отрок – 
в роликовых зарницах;

этот детский поэт,
разлюбивший вчера актрису,
засыпает там, где обычный его читатель,
то есть, член дружины имени Кибальчиша – 
и присесть не в силах –

обитает там,
где его читатель,
то есть, бабка с дедкой
да внучка с мышкой,
да еще – собачка – 
облепили репку…

Этот детский поэт,
выпивающий кружку пива – 
пробудившись, 
а к вечеру – кружку водки,
а когда не спится,
то вермут зовет на помощь, –

этот мальчик,
который к тебе «старуха» –
обращается, 
мальчик, который пальчик
отмозолил, в строчки вгоняя детство – 
мне грозит в окошко
и молвит: «старик, послушай».

Вот и слышу:
трагедия; слышу: драма.
«Мама моет раму»,
а кажется, тянет репку, 
то есть, тянет-потянет,
а вытянуть все не может.

Вот и внемлю,
виждю, и даже стражду:
мама моет раму,
а кажется, будто тянет
(из четвертого – в пятый,
из озера – в библиотеку)
мое детство – репку,
юность мою – морковку,
мою старость – луковку…
Это не слезы, мама –

это детский поэт,
это дедка его и бабка,
это кошка и внучка,
да еще и собачка Жучка; 
то есть, жизнь его, мама, 
споткнувшаяся на репке...

Это детский поэт, 
у которого что-то было
в давнем детстве – с репкой,
а в старости – тоже с репкой…
Кто кого из них тянет,
не скажет его читатель, 
то есть, дщерь и отрок, 
а  уж мой читатель –
тем боле… 


*   *   *
И был я зван детьми Ерусалима
на пальмовую ветвь, на вопль «Осанна!» -
чрез Лазаря, восставшего из гроба,
чрез Марфу, пеленавшую его…

Дитя Марии – голубя смиренней,
Давидов внук – железнее железа,
зерно зерна, я мертвого мертвее
для Лазаря, испробавшего смерть…

Прости мне, Лазарь, возвращенье к жизни,
которая с лица не изменилась,
покуда ты лица ее не видел,
и прислонись к распятью моему…


ГУБЕРНСКИЙ ПОНЕДЕЛЬНИК

И шпилек пробормот, и бром из чайной ложки,
и сани у ворот, и кучер под окном, 
и обморочный бал, где с шаловливой ножкой
рифмуется паркет пиитом-шалуном;

и рифмы «кровь-любовь» святая непременность,
и в пажеский парик затолкнутый мужик,
и эти ох и ах, и эта парфюмерность
ужимок и усищ, мужланов и музык…

И Хлоя – на ушко, и Немезида дразнит,
и мушка на щеке, и мушка меж бровей…
и, боже мой, продлись вовек, губернский праздник,
с губернской мошкарой в губернии моей!..

Я вспыхну, как пиит, вздохну, как арендатор,
я губы облизну, и кончик языка
от жалости замрет: гобой и губернатор
горчливы, как чабрец, но, боже, как сладка,

вся в молниях смычка, виолончель в коленках!
Как солон кларнетист, как валторнист обжёг
слагателей беды губернского конвента – 
и Брута, и меня! Как тычется снежок

в широкое окно… Помедли, мой подельник,
печаль не торопя, упрячься в воротник…
Продлись до склона дней, губернский понедельник,
с санями под крыльцо, с валторной под язык…

*   *   *
Мотивчик бы сыскать, чтоб – жизни не смешнее
и чтобы – из нее и, в то же время – над;
чтоб книги не слышней, но ангела слышнее,
и чтобы – этот миг и этот листопад:

и Репин и Сезанн: и охряной, и алый;
и Книга Бытия, и Книга Перемен…
Славянская фита и иудейский алеф;
и запад, и восток: и когито, и дзен;

и без стиха Платон, и без него стрекозы,
но братец им Франциск, а родственничек – Даль…
О Розановский бес с крапивкой от Спинозы,
О Эпикуров дух, рассыпавший миндаль…

Кому из вас подпеть – кому из вас темнее
без песенки моей? объединившись с кем,
жить, книги не слышней и жизни не смешнее –
кому мотивчик мой, кому его повем?..

*   *   *
Музыка: Италия, Корелли,
сумерки: и в комнате, и за…
Женщина: глазища и колени,
старый пес: носище и глаза.

Пес: «я плачу», музыка: «я стражду».
женщина: «все валится из рук»…
Я уже терял их не однажды –
и ладонь, и лапищу, и звук…


ПЕСНЯ ПЕСНЕЙ

I
А коли жизнь и, правда, повторима,
как железнодорожные столбы –
я вздрагиваю: дщерь Ерусалима
из Песни Песней, 
		из второй строфы,
невесте даденной, является: 
«Доколе
ты пьянствовал, мой мирровый пучок
уж у грудей…» –
		и влажные ладони –
голубками – к бедру и на плечо…

И мнится мне: под небом Приангарья,
на улице Трилиссера и там,
где вечный жид играет на гитаре,
где злой чечен читает по складам – 
и кедры в радуге и виноград на блюде,
и кипариса тонкие листы…
И вздрагивают маленькие груди,
как самые тяжелые цветы;

и слово за слово, дыханье за дыханьем,
минута за минутою, и вот –
до петухов и с ними, 
с петухами,
и после них – свирель моя поет,

и яблоко за яблоком, 
и день ли
иль ночь – неведомо, 
и слез не удержать:
как много нас, как мало Иудеи –
накрыл плечом и вот уж не видать!..

II
День заикается, а тени и постель
уж разглагольствуют, и, правда, в самом деле – 
шалунья-девочка, с утра мою свирель
терзавшая, уже к иной свирели
припавши, трудится:	
		   полуприкрыт зрачок,
ресницы спутаны, царапая початок
иного Моцарта и слез иных…– 
			молчок,
моя свирель, 
не вздумай отвечать им!

*   *   *
…с музыки – с ее текучей
лентой Леты на челе,
с ласточки, на всякий случай
припадающей к земле,
с той, что вспыхнет им, чей адрес
вычисляется в Аду,
с той – иной, чей бедный ангел
поотвел твою беду,
с песенки, что еле-еле
дышит, вставши на носки
перед рюмочкой, где хмеля
чуть поболе, чем тоски…

*   *   *
Я человек дороги –
жестких скамеек,
алюминиевых кружек,
цыганских пророчеств…

Подмигивание локомотива
я принимаю за соринку в зенице Господа,
тишину полустанков – 
за косноязычье бесов…

Если хотите,
отберите у меня шляпу,
сумку, полную рукописей,
галстук с разводами,
брюки в клеточку –

стану родственником локомотивной трахомы,
вредным соседом тишины полустанков;

лягу на дно зацелованной кружки –
ржавым портвейном,
прозрачным спиртом, –

перед тем, как напиться,
вы обобьете зубы
о подпрыгивающий алюминий…


КОММЕНТАРИИ
Если Вы добавили коментарий, но он не отобразился, то нажмите F5 (обновить станицу).

Поля, отмеченные * звёздочкой, необходимо заполнить!
Ваше имя*
Страна
Город*
mailto:
HTTP://
Ваш комментарий*

Осталось символов

  При полном или частичном использовании материалов ссылка на Интеллектуально-художественный журнал "Дикое поле. Донецкий проект" обязательна.

Copyright © 2005 - 2006 Дикое поле
Development © 2005 Programilla.com
  Украина Донецк 83096 пр-кт Матросова 25/12
Редакция журнала «Дикое поле»
8(062)385-49-87

Главный редактор Кораблев А.А.
Administration, Moderation Дегтярчук С.В.
Only for Administration