Интеллектуально-художественный журнал 'Дикое поле. Донецкий проект' ДОНЕЦКИЙ ПРОЕКТ Не Украина и не Русь -
Боюсь, Донбасс, тебя - боюсь...

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ "ДИКОЕ ПОЛЕ. ДОНЕЦКИЙ ПРОЕКТ"

Поле духовных поисков и находок. Стихи и проза. Критика и метакритика. Обзоры и погружения. Рефлексии и медитации. Хроника. Архив. Галерея. Интер-контакты. Поэтическая рулетка. Приколы. Письма. Комментарии. Дневник филолога.

Сегодня понедельник, 24 сентября, 2018 год

Жизнь прожить - не поле перейти
Главная | Добавить в избранное | Сделать стартовой | Статистика журнала

ПОЛЕ
Выпуски журнала
Литературный каталог
Заметки современника
Референдум
Библиотека
Поле

ПОИСКИ
Быстрый поиск

Расширенный поиск
Структура
Авторы
Герои
География
Поиски

НАХОДКИ
Авторы проекта
Кто рядом
Афиша
РЕКЛАМА


Яндекс цитирования



   
«ДИКОЕ ПОЛЕ» № 5, 2004 - ОТКУДА МЫ? КТО МЫ? КУДА ИДЕМ?

А.Парщиков, С.Шаталов
Превращенные в формы



ПРЕВРАЩЕННЫЕ В ФОРМЫ
Свидетельства ясновидцев


    Удивительно, что работа Саши Монастыренко может вызывать раздражение у кого-то. У кого? Кроме благодарности, любопытства и восторга у меня не возникло других ощущений. Монастыренко сделал больше, чем прозу или только подписи к фотографиям. Это исповедь и исследование, и блестящая композиция. Взять только эпизод с «самодельной натурщицей», потерянной на каком-то болоте, и потом реальное представление живой Насти. Само по себе это решение – захватывающий сюжет, я не говорю о каскаде интерпретаций на тему живого и неживого, прорыв через документальное к художественному, который этот эпизод может повлечь в украинском барочном космосе. Это ведь не только индивидуальная, капризная история, это культурный дух региона, в котором путешествовал платоник Сковорода и, наверное, другие воображаемые философы от друкарни Лазаря Барановича в Чернигове через Могилянскую Академию, через Полтаву, где писал Иван Величковский, до Харькова.

    И керамический промысел в Опошне, совсем рядом с Диканькой. Я сам обошел эти места с моими львовскими реставраторами, с прозаиком Игорем Клехом и архитектором Константином Присяжным, и мы довольно подробно погружались в историю увиденного.
    От чего знобит агрессивных читателей? Да, Монастыренко смешивает высокие и низкие планы, и именно это он делает тонко. Фольклор, ритуалы, китч, элементы поп-арта – все эти стили имеют свою реальную базу в его проекте. В том-то и дело, что Монастыренко пишет и показывает так, что реальность остается недеформированной его рефлексией и привлечением высоких стилей и голосов современных философов и художников. В высоких планах Монастыренко нет снисходительности, высокомерия, он очень бережно рассматривает «природный материал», в котором драма и его собственной биографии. Это многоуровневая вещь, где есть и история семьи, и натуральная история, и рассказ о профессиональном чуде.

(Алексей Парщиков, Кёльн, ГЕРМАНИЯ)


Время Махаона,
или все новые и новые подробности


    Мало кто догадывается, а уж тем более мало кто знает, что человек по имени Александр Монастыренко на самом деле не Александр Монастыренко, а самый что ни на есть Махаон. Он же – его брат Подалирий, участник Троянской войны. Он же – главный доносчик на реальность. Я помню, как после первого штурма Трои он замазывал глиной распоротых ахейцев, а потерявшим конечности из той же глины вылепливал шевелящиеся протезы. Глина – это та жирная часть земли, в которой не растет зерно (не хочет), зато в ней можно вырастить тело, и не только человечье, и не только тело...
    Стало быть, в окрестностях Трои только глина и песок. Черноземом даже не пахнет. Поэтому, штурмующие питались исключительно морской рыбой, а защитники крепости по ночам без труда могли наблюдать за передислокацией фосфоресцирующих силуэтов. Вот почему война длилась целых десять лет! В ответ Махаон со своим братом Подалирием (вернее, наедине с самим собой) окукливали себя все той же глиной и спустя двадцать четыре часа могли совершать разведывательные облеты вражеской территории. После каждой подобной вылазки они оставляли в красавицах Трои живые «личинки» грядущей победы. Так что, если бы не случилась провокация с деревянным конем, Троя все равно бы пала. Махаон знал свое дело! Видимо, по этой причине он получил от царицы амазонок Пенфесилеи смертельный удар и глина уже не спасала. Чтобы перемолчать смерть, ему срочно пришлось менять координаты собственного звучания, и в полном изнеможении от потери крови Махаон выбрал самое закрытое (герметичное) обозначение своего Я, и таким образом выжил.
    Наша первая встреча (хотя я узнал его), произошла во время демонстрации видов Трои (это были слайды, представлявшие то ли редкие цветы, то ли карты военных действий. Но, как правило, на них фигурировали в своем одухотворенном естестве бесконечные троянки). На этих слепках он так ловко расправлялся с действительностью, что оставлял ее в первозданной нетронутости и в той же первозданной недоступности. «Каждый снимок – это то место, от которого взгляд отвлекся навсегда» (А.Метц) – и ничего не нарушил. Как бы он ни стремился загромоздить пространство увиденными деталями, детали только выцарапывались все новыми и новыми подробностями. Махаон знал свое дело! Довести глину до состояния обморока и забыть о ней, всего на секунду, а значит, навсегда. В этом и есть профессионализм, т.е. возможность адекватно воплотить собственный замысел, при этом обнародовав ряд волшебных непредсказуемых ошибок, потому как ошибку сознательно сделать нельзя: «ошибка – это своего рода суицидный акт» (Г.Бенн). Своего рода текст в вариациях, который описывает сам себя. Порой кажется, что ему мешает пленка, мешает фотоаппарат – по новому шифровать энергию. Мы привыкли считать, что оптическая рамка есть посредник между автором и реальностью, но Махаон считает, что он сам есть посредник между фотоаппаратом и чем-то высшим. Он не фиксирует то, что уже придумал, а мыслит тем, что увидел и достроил – отсюда суггестия наблюдательности. Он искусно подражает повадкам птиц и выслеживает время их приземления. Потому-то свое собственное приземление имитирует как болезнь, как очередное падение (чтобы пернатые окончательно не приняли его за своего). Для него цель хороша своим присутствием, а не страстью непременного достижения – потому-то «любовь издалека». В этом его отчуждение, концентрация, дистанция. В этом его глиняная маска иронии, которую он стремится обменять на Печаль. Ибо «ересь иронии всегда борется с догматами печали, клянясь на всех перекрестках правдой жизни, которая чаще всего не более чем имитация явных внешних ее форм. Но то, над чем скалится ирония, понять и простить может только печаль» (В.Розанов). Овеяный светом ушедшего, бесстрастный мастер создает все новые и новые мифы от Махаона (см. «Дикое поле», № 3, 4). Нужна немалая смелость, чтобы не шагать в ногу со всеми, а «утверждать свою собственную, индивидуальную жизнь, как мерило всего остального» (Г.Бенн).

Сергей ШАТАЛОВ, ДОНЕЦК


КОММЕНТАРИИ
Если Вы добавили коментарий, но он не отобразился, то нажмите F5 (обновить станицу).

Поля, отмеченные * звёздочкой, необходимо заполнить!
Ваше имя*
Страна
Город*
mailto:
HTTP://
Ваш комментарий*

Осталось символов

  При полном или частичном использовании материалов ссылка на Интеллектуально-художественный журнал "Дикое поле. Донецкий проект" обязательна.

Copyright © 2005 - 2006 Дикое поле
Development © 2005 Programilla.com
  Украина Донецк 83096 пр-кт Матросова 25/12
Редакция журнала «Дикое поле»
8(062)385-49-87

Главный редактор Кораблев А.А.
Administration, Moderation Дегтярчук С.В.
Only for Administration