Интеллектуально-художественный журнал 'Дикое поле. Донецкий проект' ДОНЕЦКИЙ ПРОЕКТ Не Украина и не Русь -
Боюсь, Донбасс, тебя - боюсь...

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ "ДИКОЕ ПОЛЕ. ДОНЕЦКИЙ ПРОЕКТ"

Поле духовных поисков и находок. Стихи и проза. Критика и метакритика. Обзоры и погружения. Рефлексии и медитации. Хроника. Архив. Галерея. Интер-контакты. Поэтическая рулетка. Приколы. Письма. Комментарии. Дневник филолога.

Сегодня вторник, 16 октября, 2018 год

Жизнь прожить - не поле перейти
Главная | Добавить в избранное | Сделать стартовой | Статистика журнала

ПОЛЕ
Выпуски журнала
Литературный каталог
Заметки современника
Референдум
Библиотека
Поле

ПОИСКИ
Быстрый поиск

Расширенный поиск
Структура
Авторы
Герои
География
Поиски

НАХОДКИ
Авторы проекта
Кто рядом
Афиша
РЕКЛАМА

мрамор молотый
Яндекс цитирования



   
«ДИКОЕ ПОЛЕ» № 5, 2004 - РЫБЫ

Михайлина Елена
Украина
ДОНЕЦК

Лиза



    Под занавес своей телевизионной карьеры Лиза делала только то, за что других раньше презирала и ехидно высмеивала в своих статьях, еще когда была телекритиком. А теперь удивлялась: и почему я раньше не додумалась это сделать? Ведь так просто.
    После эфира она срывалась на гримеров, якобы к середине передачи ее лоб начинал блестеть и бликовать. За полгода уволились три гримерши, теперь взяли гримера, надеялись, что мужчина окажется менее чувствительным к дамским капризам ведущей. Все гримеры в этой новой генерации, брезгливо думала Лиза, на одно лицо. Говорят о себе: «Я – виза-а-жист», носят мерзкие футболочки, отставляют мизинчик, держа чашку.
    Увидев его утром с чашкой, Лиза, изображая демократизм, бросила:
    - И мне кофейку плеснул бы!
    - Ну, Елизавета Георгиевна, что вы? И давление скакать начнет, и зубы никаким Лакалутом не отчистите. Чай с травами. Рекомендую. Я лично составляю композиции.
    - Валяй, - хотела сказать Лиза, - небось маникюр делаешь два раза в неделю и спишь с себе подобным. Зубы мои тебя озаботили!
    Но раньше времени стервозиться не стала. Сказала только:
    - Ладно, чего-нибудь бодрящего мне, какого-нибудь тибетского элеутероккока! – и закурила с удвоенным против обычного наслаждением, предвкушая, как гример, птенчик мой, забегает, закашляется, бросится включать кондиционер и обиженно засядет в углу.
    Но Дмитрий, птенчик-визажист, субординацию усвоил и недовольства не выказал. Терпеливо дождавшись, пока Лиза затушит сигарету, накрыл ее гримировальной накидкой. Он считал своим фирменным знаком то, что, в отличие от собратьев по кисти, творящих по запросу собственного «я», всегда прислушивался к пожеланиям того, кого тонировал, пудрил и красил.
    - Елизавета Георгиевна, закройте глаза, опустите голову. Минутку на расслабление мышц. Кем вы себя представляете сегодня?
    - Гретой Гарбо, спаситель ты мой.
- Не обессудьте, Елизавета Георгиевна, но для этого придется выщипать процентов шестьдесят пять бровей, а у нас нет времени перед эфиром.
    Понятно, смекнула Лиза, демонстрирует мне свою киношную эрудицию пополам с профессиональной твердостью. Один – один.
    - Ладно, рисуй что хочешь, чего уж там. Все равно до экватора не дотянет, потечет.
    - Пять минут до эфира, - сказала режиссер. – Лиза, кстати, Мочульского все еще нет, так что ты как-нибудь обыграй там его отсутствие. Три минуты, две. Соберись! Начали!
    «Ни хрена себе – обыграй! Ток-шоу без героя. Чертовы номенклатурные козлы! Со всех сторон подведут и еще недовольны останутся!» И вслух, в камеру:
    «Здравствуйте! Сегодня среда, 21 марта. День весеннего равноденствия. И мы говорим о том, как влияют на нашу жизнь природные и погодные условия. Меня, напоминаю, все так же зовут Лиза Соколовская».
    Первым высказался профессор-метеоролог. Потом манерная дама в дорогой и легкой не по погоде одежде жаловалась на сезонную мигрень: «А вообще я циклотимичка, так мой доктор говорит. Реагирую даже на перепады эмоциональной атмосферы в том месте, где нахожусь».
    Лиза подняла брови: «Вот сейчас я обзову тебя сучкой крашеной, поглядим, как ты хлопнешься в циклотимический обморок!»
    «Мочульского нет! – орала в наушник режиссер. – Звонил из пробки. Лиза, потяни еще минутки три, соображай!»
    «Отыграюсь, надоело все», - подумала Лиза, мгновенно реагируя в микрофон: «Мы надеялись, что следующим гостем в нашей студии станет Алексей Леонидович Мочульский, возглавляющий в городе комитет жилищно-коммунального хозяйства. Очевидно, неустанная забота о нашем с вами благосостоянии помешала господину Мочульскому прийти на передачу, куда он был зван еще три недели назад». «Это лишнее! – строго сказали в ухе. – Он приехал».

                        * * *
    Мама есть мама. Она не может понимать твоих запросов, твоих амбиций. Ее не волнует, что ты уже полтора года ведешь дневное шоу, кочевряжишься изо всех сил, встаешь в семь, ложишься, даст Бог, в час. Но никто и не думает предложить тебе что-нибудь по-настоящему серьезное: возглавить отдел или вести вечерние новости – мечта, самая серьезная должность, дальше на их канале расти некуда, дальше – только в руководство. Вечерние новости она хочет с юности. Но всегда считалось, что у нее не тот психотип. Слишком много субъективности. Лишние эмоции при подаче информации. А мама? Когда успевает, она смотрит Лизино шоу, ругает гостей, которые перебивают ведущую. Маме – что? Ей бы внуков. Хотя бы одного.
    «Мама, вот удивительно, - говорит Лиза. – Ты студентам с таким восторгом рассказываешь о всех этих барбарах, юлиях, машах арбатовых, а ведь это они учат женщину не быть бабой. Не самой рожать, а само-выражаться».
    Бедная мама, к каким наивным хитростям она прибегает, чтобы ее разговоры о семье не наталкивались на Лизину непрошибаемую иронию.

                        * * *
    После эфира Лиза ест винегрет. Розовые и бордовые кубики на желтой тарелке. Не нравится и не хочется, но день все равно испорчен и незачем его вытягивать с помощью еды вкусной и вредной.
    - Типа пост? – ерничает, подсаживаясь за стол, желчная режиссерша.
    - Типа диета. – Лизе не хочется обсуждать прошедшую передачу и слушать анализ своих неблагонадежных эскапад в сторону власти. – Адольфовна, я знаю все слова из тех, что вы для меня заготовили. Я даже знаки препинания в вашей речи могу расставить. Но, честное слово, чисто по-человечески, не по работе, неужели не противно вам это чиновное хамство, эта жизнь под их колпаком, а?
    - Соколовская, пойми, - говорит спокойно Татьяна Адольфовна. – Я на этом телевидении 21 год и уходить не собираюсь. Думаешь, некуда потому что? Ничего подобного! Мне тут нравится, а административные болваны из нашей официальной крыши – для меня это как погода: дождь, гололед. Неприятно, но от меня не зависит. Я вот зонтик возьму или резиновые боты надену. И нипочем! А завтра вообще погода может поменяться.
    - Я пойду. До завтра, Татьяна Адольфовна. Гример наш – ничего, да? Как-нибудь сделаем передачу про гримеров.

                        * * *
    Убить вечер. Когда-то Лиза не знала, что это такое. Работала репортером: возвращалась поздно, падала замертво. Думала – утром не встану. Но утром – откуда что бралось – новые силы, новые идеи, планы. Скорее бежать, завтрак на ходу, «мамуль, пока!», вместо сердца – секундомер. Взрыв метана на шахте. Как успеешь на шахту, в больницу, кругом? Думай, Соколовская, думай! Успела. Так, вот здесь вот поставим официальную версию, здесь – мнение независимых экспертов (позвоню в Киев, хоть ночью!), здесь – фотографии, крупно (напрячь фотографа!) Но главное, главное – рассказ очевидцев, эмоции родственников, боль со страницы.
    Вопли и человечинку в редакции зовут «лаптями» или «портянками», заказной материал – «джинсой». Лиза не фарцовщица и не модница, все больше по лаптям. Она сама так решила и ценила себя за это. Не станет за спиной редактора «перетирать» со спонсорами. Зато – и за это ее считают чудной – в любую глушь-тмутаракань, к какой-нибудь бабке Анисье, которая видала Махно. Лично! (И Лиза, и бабка). Или к многодетным, у которых крыша течет и мыши. Когда настала пора пышных презентаций, Лизу на них не звали, не тот калибр. Коллеги возвращались с фуршетов размягченные, статьи писали паточные.
    - Прызентанты пришли с прызентации, - фыркала Лиза, пила крепкий кофе, презирая их халявное шампанское.
Зато никому в редакции не шло столько писем – откровенных, слезных, ругательных, жалких, интересных, игривых. «Здравствуй, дочка. Прочитала в твоей статье, как живут пенсионеры в Старомихайловке, да и подумала…», «Уважаемый корреспондент, приезжайте к нам в поселок освещать открытие казино «Империя»…», «Здравствуй, Лиза Соколовская! Вот читаю я тебя и думаю: не ты ли та женщина, с которой мне идти по жизни…»
    А еще Лиза писала критические очерки – о книжках, фильмах, телевидении. И как-то лихо и зло это выходило, без привычной по репортажам растроганности и человечности. «Комплексы и компенсация», - комментировал Лизин коллега Извицкий, завидуя, впрочем, в свою очередь, остроте мысли и детской непосредственности ее языка.

                        * * *
    Повзрослела Лиза внезапно. Так ей показалось перед тем как исполнилось 30. Она не отмечала юбилей и только твердила весь день про себя: «Упал 30-й мой год, как с плахи голова казненного…» Ей думалось, что она переросла репортерство, захотелось солидности. «Прызентаций приспичило», - сказала она редактору. Тот не понял. Тогда Лиза ушла на телевидение. Надо было что-то поменять. Психологи советуют: обстановку в квартире, мужа, работу – раз в три года. Поменял, и еще три года живешь спокойно.
    Нет, спокойнее с переходом на телевидение Лизе не стало. Но именно тут расцвело пышным цветом то, что она в других ненавидела, а в себе сначала не подозревала, а потом душила: циничность. Ей теперь казалось, что всех, с кем общается, она видит насквозь, и эта чужая внутренность насквозь черная и гнилая. И Лиза не сдерживала себя, острила, отбривала, язвила. Бросала в лицо. Амплуа злыдни закрепилось за ней прочно и быстро. Попасть на язык к Соколовской приравнивалось к аутодафе, ее сторонились и не любили, знали, что изысканной бесцеремонностью она может довести до слез даже гостей в студии. Парадоксальным образом Лизина заэкранная популярность росла и ширилась. Ее узнавали в клубах и ресторанах, непристойные предложения делались все пристойнее. Руководство удовлетворяло мелкие прихоти: меняло осветителей, не требовало пунктуальности, спускало фронды, где-то через сезон забрезжили наконец вечерние новости. «Сегодня в полдень Лиза Соколовская научит вас жить!» - уверенным баритоном сообщал телевизионный анонс.
    А Лиза до тошноты, до желудочной колики ощущала, что жить так, как она живет, нельзя. Неправильно и нельзя. Но только уже не могла ни объяснить, ни вспомнить – почему.



КОММЕНТАРИИ
Если Вы добавили коментарий, но он не отобразился, то нажмите F5 (обновить станицу).

Поля, отмеченные * звёздочкой, необходимо заполнить!
Ваше имя*
Страна
Город*
mailto:
HTTP://
Ваш комментарий*

Осталось символов

  При полном или частичном использовании материалов ссылка на Интеллектуально-художественный журнал "Дикое поле. Донецкий проект" обязательна.

Copyright © 2005 - 2006 Дикое поле
Development © 2005 Programilla.com
  Украина Донецк 83096 пр-кт Матросова 25/12
Редакция журнала «Дикое поле»
8(062)385-49-87

Главный редактор Кораблев А.А.
Administration, Moderation Дегтярчук С.В.
Only for Administration