Интеллектуально-художественный журнал 'Дикое поле. Донецкий проект' ДОНЕЦКИЙ ПРОЕКТ Не Украина и не Русь -
Боюсь, Донбасс, тебя - боюсь...

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ "ДИКОЕ ПОЛЕ. ДОНЕЦКИЙ ПРОЕКТ"

Поле духовных поисков и находок. Стихи и проза. Критика и метакритика. Обзоры и погружения. Рефлексии и медитации. Хроника. Архив. Галерея. Интер-контакты. Поэтическая рулетка. Приколы. Письма. Комментарии. Дневник филолога.

Сегодня среда, 20 июня, 2018 год

Жизнь прожить - не поле перейти
Главная | Добавить в избранное | Сделать стартовой | Статистика журнала

ПОЛЕ
Выпуски журнала
Литературный каталог
Заметки современника
Референдум
Библиотека
Поле

ПОИСКИ
Быстрый поиск

Расширенный поиск
Структура
Авторы
Герои
География
Поиски

НАХОДКИ
Авторы проекта
Кто рядом
Афиша
РЕКЛАМА


Яндекс цитирования



   
«ДИКОЕ ПОЛЕ» № 4, 2003 - ПТИЦЫ

Бешенковская Ольга
Германия
ШТУТГАРДТ



Стихотворения, присланные из Германии – так было озаглавлено в пушкинском «Современнике» знакомство с поэтом Тютчевым. Времена меняются, но многое ли изменилось? Стихотворения, присланные из Германии на этот раз, фиксируют тот же смещенный взгляд и то же «как бы двойное бытие» – когда поэт продолжает жить и мыслить по-русски, находясь в отдалении от родных болот и степей.


    ТЕПЕРЬ-ТО МНЕ ЯСНО…

    Теперь-то мне ясно, что любая пропаганда возводит пороки в ранг достоинства, потому что она - как жанр - утилитарна, то есть безнравственна. Собственно, это ее жанровое право. Но наше право - заткнуть уши соловьиными плейерами от любой пропаганды. И заслонить глаза небом.
    Из каких бы прекрасных побудительных толчков ни произрастала борьба - победа всегда ужасна. Победители безжалостны. Победители глумятся. Победителей судят. В России - посмертно…

    Я не совсем вегетарианка, и не совсем пацифистка. Хотя с детства теряла сознание от фламандских картин мясных и рыбных отделов. Это не добыча. Это Освенцим. Травоядная корова, впрочем, внушает мне больше брезгливости, чем аристократически поджарый лев.
    Ноющий, брюзжащий интеллектуал, густо произрастающий на бескровно-искусственной почве, в самом симпатичном случае - одуванчик на пустыре, дунешь - и нету…
    У меня никогда не было единодушия не только с народом, не только ни с кем другим, но даже в собственной душе. Отсюда - разноголосица моего поэтического голоса.
Библия, Ницше, Гессе, Томас Манн, Мандельштам, Бродский…
    Список можно продолжить, он стихиен, как самоинтервью «Что взять с собой на орбитальную станцию?» или - ближе к реальности - в Ноев ковчег… (Господи, не давай мне там места, я этого не стою, лучше спаси мою рыжехвостую цапучую кошку…)
    Несчастное сознание (гегелевский термин), в котором кишат «Я», как вермишель в кипящей пионерлагерной кастрюле, все еще переваривает мировую культуру. Детерминированный идеализм, если так можно выразиться. «Дети полукультуры», как признался один из наиболее образованных ленинбургских поэтов. Дети наихристианнейших в мире атеистов - добавила бы я под чудодейственные, разливные православные колокола над иудеями, не знающими дороги в Синагогу…

О.Б.
Из эссе «Дети полукультуры» (1990)


* * *
Не бездомность, но чувство бездомности
беспричинно – как чувство вины...
Как тогда – ощущенье огромности
и невидимой мощи страны.
Мне Сибирь представлялась дремучею
косолапою сказкой в снегу...
Потускневшие образы мучаю,
а представить уже не могу
ни таежного домика-пряника,
ни барака – в дверях конвоир...
...Все прошло: и прощальная паника,
и родной хамоватый ОВИР.
Легкий трепет касается флексии,
тихой тюлевой тайной лечусь...
Но пронзает прохладу рефлексии
жгучим спазмом очнувшихся чувств!
Вроде что ж тут гневиться... И каяться
тоже не в чем у новых корыт...
Не сирень ли по венам толкается,
чтобы хлынуть, сорваться навзрыд?
Я другой не умею ментальности,
чем, рифмуя суму и тюрьму, –
перепады, приливы, метания
и вопросы к себе самому...
Будто свет из туннельной бетонности –
выдох горлом: «Прости, не могу!..»
И бездонное чувство бездомности
на крутом, без реки, берегу...


* * *
Капли дождя дрожат на губах тюльпанов.
Город безлюден по случаю воскресенья.
Что же нам делать, друже? На дне стаканов –
горечь былого и новые опасенья.
Ну, потеряешь сдуру ладью – за пешку,
сменишь страну, жену или даже имя...
Сколько уж раз из могилы срывался – в спешку;
и – столбенел: на Садовом кольце и в Риме...
Носим, на мир пеняя, свое – с собою.
(Разве не так же солнце щемит повсюду?)
Коли нашло – встряхнись, переклей обои
или хотя бы просто помой посуду...
Я не люблю депрессий в начале лета
и в середине жизни, и в новом доме.
Мужество – это, верно, удел поэта.
Флейта слепого... (А что остается, кроме?..)
Ну, прощевай... (И на посошок – из крана...)
Жизнь коротка, хоть и тянется нестерпимо.
В каждом бутоне саднит ножевая рана.
Не бередить. Кто добр, тот проходит мимо...




* * *
Помню, как это было: письмо – из-за рубежа...
Ну, конечно, разрезано... (Эти ли станут стесняться...)
В коммуналке соседи, на штемпель косясь, сторонятся
и швыряют картошку в кастрюли, от гнева дрожа.
Этот странный придуманный мир... Даже чуточку жалко...
Этот люмпенский пафос то ярости, то доброты.
Если кто-то помрет – в шесть ручьев голосит коммуналка
и несет винегрет, и дерется за стол у плиты...
Где теперь вы, соседки, чьи руки пропахли минтаем,
а песцы – нафталином... Да живы ли? – Ведает кто...
Иль сердца разорвались, узнав, что, хоть в космос летаем,
но в других-то мирах: что ни осень – меняют пальто...
Донеслись ли до вас басурманского Запада ветры?
Вот и нет уже в „Правде« размашистых карикатур
на чужих президентов...
Я помню квадратные метры,
По четыре – на жизнь... (Напасись-ка на всех кубатур...)
Эта горькая честь, эта гордая участь Победы...
Как блестели медали, и слезы, и ткань пиджаков...
А еще был алкаш, он без вилки – руками – обедал,
и мечтал, что весь мир скоро освободит от оков...
Он дверьми громыхал на крамолу моих разговоров...
Телефон – посреди коридора, прибитый к стене –
на бордовых обоях среди золотистых узоров,
что поблекли давно и достались дописывать – мне...
Может, так и пестреют друзей номера...
Или все же
Разразился ремонт и явился хозяин всему...
И – конец коммуналке. И сгинули пьяные рожи.
Как вишневый мой сад... Так затеплю хоть строчку ему...


* * *
Русский немец – он более русский,
чем заснеженный громкий трамвай...
Над своей немудреной закуской
Матерится, как в поле Мамай...
Неужели надменные деды
в путь решились вот этого для?
Сломят голову языковеды
над артиклем таинственным «бля»...
И, грустя не по-ихнему пылко, –
будь что будет, но что-нибудь – будь! –
русский немец нашарит бутылку
рефлекторно, как мамину грудь...
Сеял «брот». Разбирался с ментами,
нахлобучив картуз до бровей...
И теперь угощает мантами
мандовошек арийских кровей...
Перегнули мечи на орала.
Наорались. Рассыпали строй.
Ох, и злую ты шутку сыграла,
жисть ятицкая...
...«Фэнштэр закрой...»
И, явившись откуда-то невесть,
закруглив исторический путь,
бьет себя новоявленный немец
кулаками в советскую грудь...


* * *
Ну вот опять все тише и темней...
В кругу теней живу, среди теней:
мне Марк Аврелий или Про куратор
понятнее соседа по судьбе,
который тянет, скрючившись, к себе
с помойки лыжи ил и вентилятор.

Здесь не бывает стоящей зимы.
Но здесь блистали лучшие умы
(Под сапогом тупейного парада...)
в Германии, стране послушных гор,
что расчертил аграрный пифагор
и расписал кистями винограда!

В степи небес повисла тень орла.
Помянет кто, – была иль не была?
Скользнула краем бреющего блика...
На склоне жизни, на исходе дней
живу как тень среди других теней.
На их правах.
И им – равновелика.


* * *
О смерти – рано... Поздно – о любви.
Жизнь пересохла как зубная паста.
Не пошлость ли: салатом оливье
закусывать печаль Экклезиаста?
«Свеча горела»... Все еще горит.
Сквозняк росток светящийся колышет.
Блажен, кто ничего не говорит.
Он, может быть, сподобится... Услышит...


КОММЕНТАРИИ
Если Вы добавили коментарий, но он не отобразился, то нажмите F5 (обновить станицу).

2006-05-15 00:42:19
Tatjana
Stuttgart
Замечательные стихи!
Мне еще вот эти, например, нравятся:
Это из книги Ольги Бешенковской - "Петербургский альбом"
www.rh-bw.de/Peterburgskij_albom/Titel.html

* * *
У эмигрантов не было взрывчатки,
Им было всё — действительно — равно…
Они меняли страны — как перчатки,
И всюду пили терпкое вино.

И сторонились праздников народных,
И если шли — то в смертный батальон,
Чистопородных предков благородных
В непропитый защелкнув медальон…

А если Бог давал ещё попытку:
Гарсоном — в бар, извозчиком — в такси, —
На ветровое клеили открытку,
Шепча почти молитвенно: «Росси…»

Я тоже здесь, мне тени их всё ближе…
Горчит лимон, изранивший вино…
И я, ночами шляясь по Парижу,
Не проиграю память в казино!
1997

* * *
И как будто опять сотворенье начал:
Виноградная дрожь и сгущение красок…
Но всего только шаг до срывания масок
И уже не Венеция — голый причал…

Никогда не стремилась, «чтоб как у людей…»
Может, Ангел Судьбы за терпенье потрафил…
И клюет с бело-розовых рук площадей
Ястребиное зренье российских метафор.

Я пила и хмелела полночный Нью-Йорк
Из высотных бокалов (навыдумал зодчий…)
И теперь если сердце отчаянно «ек» —
Значит, в доме случайном почудился отчий…

Я читала размытых огней письмена
В перевенутых книгах и Сены, и Темзы…
Отпусти мою руку. Шершава она.
Это в детстве… Чернила… Напильником пемзы…
1997


2006-05-14 07:53:24
Marek Killer
Хрюколаевск
Владимиру.

Дык а я о чем жа?

Любая вторичная вещь - и пародия в том числе - не может быть лучше оригинала. А отрывок, о котором мы говорим, и в самом деле представляет собой "салат" - тут конструкция явно повторяет известное стихотворение Бродского и стихотворение Пастернака ("Свеча горела на столе, свеча горела") упоминается.

Впрочем, относительно оригинала и произведения на его основе - тут возможны исключения. Пример - "Письма римскому другу. (Из Марциала)" Бродского. Марциала не читал, но Бродский - гений.

Вы в самом деле из Киева? И наверняка литератор. Зайдите на сайт ozpp.kiev.ua. Ентот сайт я изваял на движке oscommers, сайт сейчас тестируется, представляет он из себя интернет-магазин. Не знаю только, что продавать буду...

Можа Вы че-нить подскажете - насчет продажи? Там на странице внизу слева - "Информация" окошко, а в самом низу окошка - "Свяжитесь с нами". Вот на нем кликните.

2006-05-11 19:06:22
Владимир
Киев
Киллеру из Хрюколаевска

Есть возвратная пошлость цианистый калий
Не закусывать вовсе ничем потому,
Что цейтнотное горло не помнит печали,
Как не помнят щенки ласки пальцев Муму.
Закусить удила, затыкая тем самым блевоту
От Аврелия-Экклезиаста, не пОшло - прокат.
А по правде, так мордой в салате с икотой
Отпечатать печаль иногда даже рад...

2006-05-03 23:59:44
MarekKiller
Хрюколаевск
О смерти – рано... Поздно – о любви.
Жизнь пересохла как зубная паста.
Не пошлость ли: салатом оливье
закусывать печаль Экклезиаста?
«Свеча горела»... Все еще горит.
Сквозняк росток светящийся колышет.
Блажен, кто ничего не говорит.
Он, может быть, сподобится... Услышит... -

Напомнило мне вот что:

Бобо мертва, но шапки недолой.
Чем объяснить, что утешаться нечем.
Мы не приколем бабочку иглой
Адмиралтейства -- только изувечим.

Квадраты окон, сколько ни смотри
по сторонам. И в качестве ответа
на "Что стряслось" пустую изнутри
открой жестянку: "Видимо, вот это".

С чего бы?


2006-05-01 22:26:27
Tatjana www.beschenkovskaja-poesia.de
Stuttgart
Сайт Ольги Бешенковской
www.beschenkovskaja-poesia.de

Поля, отмеченные * звёздочкой, необходимо заполнить!
Ваше имя*
Страна
Город*
mailto:
HTTP://
Ваш комментарий*

Осталось символов

  При полном или частичном использовании материалов ссылка на Интеллектуально-художественный журнал "Дикое поле. Донецкий проект" обязательна.

Copyright © 2005 - 2006 Дикое поле
Development © 2005 Programilla.com
  Украина Донецк 83096 пр-кт Матросова 25/12
Редакция журнала «Дикое поле»
8(062)385-49-87

Главный редактор Кораблев А.А.
Administration, Moderation Дегтярчук С.В.
Only for Administration